 |
Reading room | Edgar Allan Poe | The spectacles | 📋 | 📖 | 🔀 | English ⇄ Russian
Many years ago, it was the fashion to ridicule the idea of “love at first sight;” but those who think, not less than those who feel deeply, have always advocated its existence.
| Некогда принято было насмехаться над понятием «любовь с первого взгляда»; однако люди, способные мыслить, равно как и те, кто способен глубоко чувствовать, всегда утверждали, что она существует. |
Modern discoveries, indeed, in what may be termed ethical magnetism or magnetoesthetics, render it probable that the most natural, and, consequently, the truest and most intense of the human affections are those which arise in the heart as if by electric sympathy—in a word, that the brightest and most enduring of the psychal fetters are those which are riveted by a glance.
| И действительно, новейшие открытия в области, так сказать, нравственного магнетизма или магнетоэстетики заставляют предполагать, что самыми естественными, а следовательно, самыми искренними и сильными из человеческих чувств являются те, которые возникают в сердце, точно электрическая искра, — словом, лучшие и самые прочные из душевных цепей куются с одного взгляда. |
The confession I am about to make will add another to the already almost innumerable instances of the truth of the position.
| Признание, которое я намерен сделать, будет ещё одним из бесчисленных подтверждений этой истины. |
My story requires that I should be somewhat minute.
| Повесть моя требует, чтобы я сообщил некоторые подробности. |
I am still a very young man—not yet twenty-two years of age.
| Я ещё очень молод — мне по исполнилось и двадцати двух лет. |
My name, at present, is a very usual and rather plebeian one—Simpson.
| Моя нынешняя фамилия — весьма распространённая и довольно-таки плебейская — Симпсон. |
I say “at present;” for it is only lately that I have been so called—having legislatively adopted this surname within the last year in order to receive a large inheritance left me by a distant male relative, Adolphus Simpson, Esq.
| Я говорю «нынешняя», ибо я принял её всего лишь в прошлом году ради получения большого наследства, доставшегося мне от дальнего родственника, Адольфуса Симпсона, эсквайра. |
The bequest was conditioned upon my taking the name of the testator,—the family, not the Christian name; my Christian name is Napoleon Bonaparte—or, more properly, these are my first and middle appellations.
| По условиям завещания требовалось принять фамилию завещателя, — но только фамилию, а не имя; имя моё — Наполеон Бонапарт. |
I assumed the name, Simpson, with some reluctance, as in my true patronym, Froissart, I felt a very pardonable pride—believing that I could trace a descent from the immortal author of the “Chronicles.”
| Фамилию Симпсон я принял неохотно; ибо с полным основанием горжусь своей настоящей фамилией — Фруассар и считаю, что мог бы доказать своё происхождение от бессмертного автора «Хроник». |
While on the subject of names, by the bye, I may mention a singular coincidence of sound attending the names of some of my immediate predecessors.
| Если говорить о фамилиях, отмечу кстати любопытные звуковые совпадения в фамилиях моих ближайших предков. |
My father was a Monsieur Froissart, of Paris.
| Отцом моим был некий мосье Фруассар из Парижа. |
His wife—my mother, whom he married at fifteen—was a Mademoiselle Croissart, eldest daughter of Croissart the banker, whose wife, again, being only sixteen when married, was the eldest daughter of one Victor Voissart.
| Моя мать, вышедшая за него в возрасте пятнадцати лет, — урождённая Круассар, старшая дочь банкира Круассара; а супруга того, вышедшая замуж шестнадцати лет, была старшей дочерью некоего Виктора Вуассара. |
Monsieur Voissart, very singularly, had married a lady of similar name—a Mademoiselle Moissart.
| Мосье Вуассар, как ни странно, также женился в своё время на барышне с похожей фамилией — Муассар. |
She, too, was quite a child when married; and her mother, also, Madame Moissart, was only fourteen when led to the altar.
| Она тоже вышла замуж почти ребёнком; а её мать, мадам Муассар, венчалась четырнадцати лет. |
These early marriages are usual in France.
| Впрочем, столь ранние браки во Франции довольно обычны. |
Here, however, are Moissart, Voissart, Croissart, and Froissart, all in the direct line of descent.
| Как бы то ни было, четыре ближайших поколения моих предков звались Муассар, Вуассар, Круасcap и Фруассар. |
My own name, though, as I say, became Simpson, by act of Legislature, and with so much repugnance on my part, that, at one period, I actually hesitated about accepting the legacy with the useless and annoying proviso attached.
| Я же, как уже говорилось, официально сделался Симпсоном, но с такой неохотой, что даже колебался, принять ли наследство на подобных никому не нужных и неприятных proviso. |
As to personal endowments, I am by no means deficient.
| Личными достоинствами я отнюдь не обделён. |
On the contrary, I believe that I am well made, and possess what nine tenths of the world would call a handsome face.
| Напротив, я считаю, что хорошо сложен и обладаю внешностью, которую девять человек из десяти назовут красивой. |
In height I am five feet eleven.
| Мой рост — пять футов одиннадцать дюймов. |
My hair is black and curling.
| Волосы у меня тёмные и кудрявые. |
My nose is sufficiently good.
| Нос — довольно правильной формы. |
My eyes are large and gray; and although, in fact they are weak to a very inconvenient degree, still no defect in this regard would be suspected from their appearance.
| Глаза большие и серые; и хотя крайняя близорукость причиняет мне большие неудобства, внешне это совершенно незаметно. |
The weakness itself, however, has always much annoyed me, and I have resorted to every remedy—short of wearing glasses.
| Против докучной близорукости я применял всевозможные средства, за исключением очков. |
Being youthful and good-looking, I naturally dislike these, and have resolutely refused to employ them.
| Будучи молод и красив, я их, естественно, не любил и всегда решительно от них отказывался. |
I know nothing, indeed, which so disfigures the countenance of a young person, or so impresses every feature with an air of demureness, if not altogether of sanctimoniousness and of age.
| Ничто так не безобразит молодое лицо, придавая ему нечто излишне чопорное или даже ханжеское и старообразное. |
An eyeglass, on the other hand, has a savor of downright foppery and affectation.
| Что касается монокля, в нем есть какая-то жеманность и фатоватость. |
I have hitherto managed as well as I could without either.
| До сих пор я старался обходиться без того и другого. |
But something too much of these merely personal details, which, after all, are of little importance.
| Но довольно этих подробностей, не имеющих, в сущности, большого значения. |
I will content myself with saying, in addition, that my temperament is sanguine, rash, ardent, enthusiastic—and that all my life I have been a devoted admirer of the women.
| Добавлю ещё, что темперамент у меня сангвинический; я горяч, опрометчив и восторжен и всегда был пылким поклонником женщин. |
One night last winter I entered a box at the P—— Theatre, in company with a friend, Mr. Talbot.
| Однажды прошлой зимой в театре П. я вошёл в одну из лож в сопровождении моего приятеля, мистера Толбота. |
It was an opera night, and the bills presented a very rare attraction, so that the house was excessively crowded.
| В тот вечер давали онеру, в афише значилось много заманчивого, так что зрительный зал был полон. |
We were in time, however, to obtain the front seats which had been reserved for us, and into which, with some little difficulty, we elbowed our way.
| Мы, однако, вовремя явились занять оставленные для нас места в первом ряду, куда не без труда протиснулись. |
For two hours my companion, who was a musical fanatico, gave his undivided attention to the stage; and, in the meantime, I amused myself by observing the audience, which consisted, in chief part, of the very elite of the city.
| В течение двух часов внимание моего спутника, настоящего музыкального fanatico было всецело поглощено сценой; а я тем временем разглядывал публику, по большей части представлявшую elite нашего города. |
Having satisfied myself upon this point, I was about turning my eyes to the prima donna, when they were arrested and riveted by a figure in one of the private boxes which had escaped my observation.
| Удостоверясь в этом, я приготовился перевести взгляд на prima donna как вдруг его приковала к себе дама в одной из лож, прежде мной не замеченная. |
If I live a thousand years, I can never forget the intense emotion with which I regarded this figure.
| Проживи я хоть тысячу лет, мне не позабыть охватившего меня глубокого волнения. |
It was that of a female, the most exquisite I had ever beheld.
| То была прекраснейшая из всех женщин, до тех пор виденных мною. |
The face was so far turned toward the stage that, for some minutes, I could not obtain a view of it—but the form was divine; no other word can sufficiently express its magnificent proportion—and even the term “divine” seems ridiculously feeble as I write it.
| Лицо её было обращено к сцене, так что в первые несколько минут оставалось не видным, но фигура была божественна — никакое иное слово не могло бы передать её дивные пропорции, и даже это кажется мне смехотворно слабым. |
The magic of a lovely form in woman—the necromancy of female gracefulness—was always a power which I had found it impossible to resist, but here was grace personified, incarnate, the beau ideal of my wildest and most enthusiastic visions.
| Прелесть женских форм, колдовские чары женской грации всегда привлекали меня с неодолимой силой; но тут передо мной была воплощённая грация, beau ideal моих самых пылких и безумных мечтаний. |
The figure, almost all of which the construction of the box permitted to be seen, was somewhat above the medium height, and nearly approached, without positively reaching, the majestic.
| Видная мне почти целиком благодаря устройству ложи, она была несколько выше среднего роста и могла быть названа почти величавой. |
Its perfect fullness and tournure were delicious.
| Округлости фигуры, её tournure были восхитительны. |
The head, of which only the back was visible, rivalled in outline that of the Greek Psyche, and was rather displayed than concealed by an elegant cap of gaze äérienne , which put me in mind of the ventum textilem of Apuleius.
| Голова, видная мне только с затылка, могла соперничать с головкой Психеи; очертания её скорее подчёркивались, чем скрывались изящным убором из gaze aerienne, напомнившего мне о ventum textilem Апулея. |
The right arm hung over the balustrade of the box, and thrilled every nerve of my frame with its exquisite symmetry.
| Правая рука покоилась на барьере ложи и своей восхитительной формой заставляла трепетать каждый нерв моего существа. |
Its upper portion was draperied by one of the loose open sleeves now in fashion.
| Верхняя часть её скрывалась модным широким рукавом. |
This extended but little below the elbow.
| Он спускался чуть ниже локтя. |
Beneath it was worn an under one of some frail material, close-fitting, and terminated by a cuff of rich lace, which fell gracefully over the top of the hand, revealing only the delicate fingers, upon one of which sparkled a diamond ring, which I at once saw was of extraordinary value.
| Под ним был другой, облегающий рукав, из какой-то тонкой ткани, законченный пышной кружевной манжетой, красиво лежавшей на кисти руки, оставляя наружи лишь тонкие пальцы, один из которых был украшен бриллиантовым кольцом, несомненно огромной ценности. |
The admirable roundness of the wrist was well set off by a bracelet which encircled it, and which also was ornamented and clasped by a magnificent aigrette of jewels—telling, in words that could not be mistaken, at once of the wealth and fastidious taste of the wearer.
| Прелестная округлость запястья подчёркивалась браслетом, также украшенным aigrette из драгоценных камней, который яснее всяких слов свидетельствовал как о богатстве, так и об изысканном вкусе владелицы. |
I gazed at this queenly apparition for at least half an hour, as if I had been suddenly converted to stone; and, during this period, I felt the full force and truth of all that has been said or sung concerning “love at first sight.”
| Словно окаменев, я не менее получаса любовался этим царственным обликом и в полной мере ощутил силу и истинность всего, что говорится и поётся о «любви с первого взгляда». |
My feelings were totally different from any which I had hitherto experienced, in the presence of even the most celebrated specimens of female loveliness.
| Чувства мои совершенно не походили на те, какие я испытывал прежде, даже при виде наиболее знаменитых красавиц. |
An unaccountable, and what I am compelled to consider a magnetic, sympathy of soul for soul, seemed to rivet, not only my vision, but my whole powers of thought and feeling, upon the admirable object before me.
| Какое-то необъяснимое, магнетическое влечение души к душе, казалось, приковало не только мой взор, но все мои помыслы и чувства к восхитительному созданию, сидевшему передо мной. |
I saw—I felt—I knew that I was deeply, madly, irrevocably in love—and this even before seeing the face of the person beloved.
| Я понял — я почувствовал — я знал, что глубоко, безумно и беззаветно влюбился — даже прежде чем увидел лицо любимой. |
So intense, indeed, was the passion that consumed me, that I really believe it would have received little if any abatement had the features, yet unseen, proved of merely ordinary character; so anomalous is the nature of the only true love—of the love at first sight—and so little really dependent is it upon the external conditions which only seem to create and control it.
| Так сильна была сжигавшая меня страсть, что я едва ли охладел бы, если бы черты ещё невидимого мне лица оказались самыми заурядными — настолько причудлива природа единственной истинной любви и так мало она зависит от внешних условий, которые только по видимости рождают и питают её. |
While I was thus wrapped in admiration of this lovely vision, a sudden disturbance among the audience caused her to turn her head partially toward me, so that I beheld the entire profile of the face.
| Пока я таким образом самозабвенно любовался прелестным видением, какой-то внезапный шум в зале заставил даму слегка повернуться в мою сторону, и я увидел её профиль. |
Its beauty even exceeded my anticipations—and yet there was something about it which disappointed me without my being able to tell exactly what it was.
| Красота его даже превзошла мои ожидания — и, однако, что-то в нем разочаровало меня, хотя я и не сумел бы объяснить, что именно. |
I said “disappointed,” but this is not altogether the word.
| Я сказал «разочаровало», но это слово не вполне подходит. |
My sentiments were at once quieted and exalted. They partook less of transport and more of calm enthusiasm—of enthusiastic repose.
| Чувства мои успокоились и одновременно сделались как бы возвышеннее. |
This state of feeling arose, perhaps, from the Madonna-like and matronly air of the face; and yet I at once understood that it could not have arisen entirely from this.
| Причиной могло быть выражение достоинства и кротости, придававшее ей облик матроны или мадонны. Однако я тотчас понял, что дело не только в этом. |
There was something else—some mystery which I could not develope—some expression about the countenance which slightly disturbed me while it greatly heightened my interest.
| Было ещё нечто — какая-то непостижимая тайна — что-то неуловимое в её лице, что несколько встревожило меня, усилив вместе с тем мой интерес. |
In fact, I was just in that condition of mind which prepares a young and susceptible man for any act of extravagance.
| Словом, я пришёл в то состояние духа, когда молодой и впечатлительный человек готов на любое безумство. |
Had the lady been alone, I should undoubtedly have entered her box and accosted her at all hazards; but, fortunately, she was attended by two companions—a gentleman, and a strikingly beautiful woman, to all appearance a few years younger than herself.
| Если бы дама была в одиночестве, я наверняка вошёл бы в её ложу и рискнул заговорить с ней; но, по счастью, с ней были двое — мужчина и поразительно красивая женщина, но виду несколько моложе её. |
I revolved in my mind a thousand schemes by which I might obtain, hereafter, an introduction to the elder lady, or, for the present, at all events, a more distinct view of her beauty.
| Я перебирал в уме всевозможные способы быть представленным старшей из дам или хотя бы рассмотреть её более отчётливо. |
I would have removed my position to one nearer her own, but the crowded state of the theatre rendered this impossible; and the stern decrees of Fashion had, of late, imperatively prohibited the use of the opera-glass in a case such as this, even had I been so fortunate as to have one with me—but I had not—and was thus in despair.
| Я готов был пересесть к ней поближе, но для этого театр был слишком переполнен, а неумолимые законы прилетая запрещают в наше время пользоваться в подобных случаях биноклем, даже если бы он у меня оказался, — но его не было, и я был в отчаянии.. |
At length I bethought me of applying to my companion.
| Наконец мне пришло в голову обратиться к моему спутнику. |
“Talbot,” I said, “you have an opera-glass.
| — Толбот, — сказал я, — у вас есть бинокль. |
Let me have it.”
| Дайте его мне. |
“An opera-glass!—
| — Бинокль? |
!—no!—
| Нет. |
!—what do you suppose I would be doing with an opera-glass?”
| К чему мне бинокль? — |
Here he turned impatiently toward the stage.
| И он нетерпеливо повернулся к сцене. |
“But, Talbot,” I continued, pulling him by the shoulder, “listen to me will you?
| — Толбот, — продолжал я, теребя его за плечо, — послушайте! |
Do you see the stage-box?—
| Видите вон ту ложу? |
?—there!—
| Вон ту. |
!—no, the next.— Did you ever behold as lovely a woman?”
| Нет, соседнюю — встречали вы когда-нибудь такую красавицу? |
“She is very beautiful, no doubt,” he said.
| — Да, хороша, — сказал он. |
“I wonder who she can be?”
| — Интересно, кто такая? |
“Why, in the name of all that is angelic, don’t you know who she is? ‘
| — Бог ты мой, неужели вы не знаете? «Сказав, что вы не знаете её, в ничтожестве своём вы сознаетесь». |
‘Not to know her argues yourself unknown.’ She is the celebrated Madame Lalande—the beauty of the day par excellence, and the talk of the whole town.
| Это известная мадам Лаланд — первая красавица — о ней говорит весь город. |
Immensely wealthy too—a widow, and a great match—has just arrived from Paris.”
| Безмерно богата, к тому же вдова, завидная партия и только что из Парижа. |
“Do you know her?”
| — Вы с ней знакомы? |
“Yes; I have the honor.”
| — Да, имею честь. |
“Will you introduce me?”
| — А меня представите? |
“Assuredly, with the greatest pleasure; when shall it be?”
| — Разумеется, с большим удовольствием; но когда? |
“To-morrow, at one, I will call upon you at B—’s.”
| — Завтра в час дня я зайду за вами в отель Б. |
“Very good; and now do hold your tongue, if you can.”
| — Отлично; а сейчас помолчите, если можете. |
In this latter respect I was forced to take Talbot’s advice; for he remained obstinately deaf to every further question or suggestion, and occupied himself exclusively for the rest of the evening with what was transacting upon the stage.
| В этом мне пришлось подчиниться Толботу; ибо он остался глух ко всем дальнейшим расспросам и замечаниям и до конца вечера был занят только тем, что происходило на сцене. |
In the meantime I kept my eyes riveted on Madame Lalande, and at length had the good fortune to obtain a full front view of her face. It was exquisitely lovely—this, of course, my heart had told me before, even had not Talbot fully satisfied me upon the point—but still the unintelligible something disturbed me.
| Я тем временем не сводил глаз с мадам Лаланд, и мне наконец посчастливилось увидеть её en face Лицо её было прелестно — но ото подсказало мне сердце, ещё прежде чем Толбот удовлетворил моё любопытство; и все же нечто непонятное продолжало меня тревожить. |
I finally concluded that my senses were impressed by a certain air of gravity, sadness, or, still more properly, of weariness, which took something from the youth and freshness of the countenance, only to endow it with a seraphic tenderness and majesty, and thus, of course, to my enthusiastic and romantic temperment, with an interest tenfold.
| Наконец я решил, что это должно быть выражение серьёзности, печали или, пожалуй, усталости, которое лишало лицо части свежести и юности, но зато придавало ему ангельскую кротость и величавость, то есть делало несравненно привлекательнее для моей восторженной и романтической натуры. |
While I thus feasted my eyes, I perceived, at last, to my great trepidation, by an almost imperceptible start on the part of the lady, that she had become suddenly aware of the intensity of my gaze.
| Пожирая её глазами, я с волнением заметил по едва уловимому движению дамы, что она почувствовала на себе мой пламенный взгляд. |
Still, I was absolutely fascinated, and could not withdraw it, even for an instant.
| Но я был так очарован, что не мог отвести его хотя бы на миг. |
She turned aside her face, and again I saw only the chiselled contour of the back portion of the head.
| Она отвернулась, и мне снова стал виден только её изящный затылок. |
After some minutes, as if urged by curiosity to see if I was still looking, she gradually brought her face again around and again encountered my burning gaze.
| Через несколько минут, как видно, желая убедиться, продолжаю ли я смотреть на неё, она медленно обернулась и вновь встретила мой горящий взгляд. |
Her large dark eyes fell instantly, and a deep blush mantled her cheek.
| Она тотчас потупила свои большие тёмные глаза, а щеки её густо залились румянцем. |
But what was my astonishment at perceiving that she not only did not a second time avert her head, but that she actually took from her girdle a double eyeglass—elevated it—adjusted it—and then regarded me through it, intently and deliberately, for the space of several minutes.
| Но каково было моё удивление, когда она, вместо того чтобы вторично отвернуться, взяла двойной лорнет, висевший у неё на поясе, поднесла его к глазам, навела и несколько минут внимательно и неторопливо меня разглядывала. |
Had a thunderbolt fallen at my feet I could not have been more thoroughly astounded—astounded only—not offended or disgusted in the slightest degree; although an action so bold in any other woman would have been likely to offend or disgust.
| Если бы у моих ног ударила молния, я был бы менее поражён — но именно поражён, а отнюдь не возмущен, хотя в любой другой женщине подобная смелость могла и возмутить и оттолкнуть. |
But the whole thing was done with so much quietude—so much nonchalance—so much repose—with so evident an air of the highest breeding, in short—that nothing of mere effrontery was perceptible, and my sole sentiments were those of admiration and surprise.
| Но она проделала все это столь спокойно, с такой nonchalance, с такой безмятежностью, словом, с такой безупречной воспитанностью, что это не содержало и тени бесстыдства, и единственными моими чувствами были удивление и восторг. |
I observed that, upon her first elevation of the glass, she had seemed satisfied with a momentary inspection of my person, and was withdrawing the instrument, when, as if struck by a second thought, she resumed it, and so continued to regard me with fixed attention for the space of several minutes—for five minutes, at the very least, I am sure.
| Когда она направила на меня свой лорнет, я заметил, что она, бегло оглядев меня, уже готовилась отвести его, но потом, словно спохватившись, вновь приставила к глазам и с пристальным вниманием разглядывала меня никак не менее пяти минут. |
This action, so remarkable in an American theatre, attracted very general observation, and gave rise to an indefinite movement, or buzz, among the audience, which for a moment filled me with confusion, but produced no visible effect upon the countenance of Madame Lalande.
| Поведение, столь необычное в американском театральном зале, привлекло общее внимание и вызвало в публике движение и шёпот, которые на миг смутили меня, но, казалось, не произвели никакого впечатления на мадам Лаланд. |
Having satisfied her curiosity—if such it was—she dropped the glass, and quietly gave her attention again to the stage; her profile now being turned toward myself, as before.
| Удовлетворив своё любопытство — если это было любопытством, — она опустила лорнет и снова спокойно обратила лицо к сцепе, повернув ко мне, как и вначале, свой профиль. |
I continued to watch her unremittingly, although I was fully conscious of my rudeness in so doing.
| Я по-прежнему не спускал с неё глаз, хотя вполне сознавал неприличность своего поведения. |
Presently I saw the head slowly and slightly change its position; and soon I became convinced that the lady, while pretending to look at the stage was, in fact, attentively regarding myself.
| Но вот голова её медленно изменила положение, и вскоре я убедился, что дама, делая вид, будто смотрит на сцену, на самом деле внимательно глядит на меня. |
It is needless to say what effect this conduct, on the part of so fascinating a woman, had upon my excitable mind.
| Излишне говорить, как подействовало на мою пламенную натуру подобное поведение столь обворожительной женщины. |
Having thus scrutinized me for perhaps a quarter of an hour, the fair object of my passion addressed the gentleman who attended her, and while she spoke, I saw distinctly, by the glances of both, that the conversation had reference to myself.
| Посвятив осмотру моей особы, пожалуй, с четверть часа, прекрасный предмет моей страсти обратился к сопровождавшему её джентльмену, и я по взглядам их обоих ясно понял, что разговор идёт обо мне. |
Upon its conclusion, Madame Lalande again turned toward the stage, and, for a few minutes, seemed absorbed in the performance.
| Затем мадам Лаланд вновь повернулась к сцене и на несколько минут, по-видимому, заинтересовалась представлением. |
At the expiration of this period, however, I was thrown into an extremity of agitation by seeing her unfold, for the second time, the eye-glass which hung at her side, fully confront me as before, and, disregarding the renewed buzz of the audience, survey me, from head to foot, with the same miraculous composure which had previously so delighted and confounded my soul.
| По прошествии этого времени я с неизъяснимым волнением увидел, что она ещё раз взялась за лорнет, снова повернулась ко мне и, пренебрегая возобновившимся перешёптыванием в публике, оглядела меня с головы до ног с тем же удивительным спокойствием, которое уже в первый раз так восхитило и потрясло меня. |
This extraordinary behavior, by throwing me into a perfect fever of excitement—into an absolute delirium of love—served rather to embolden than to disconcert me.
| Эти необычайные поступки, окончательно вскружив мне голову и доведя до истинного безумия мою страсть, скорее придали мне смелости, чем смутили. |
In the mad intensity of my devotion, I forgot everything but the presence and the majestic loveliness of the vision which confronted my gaze.
| В любовном угаре я позабыл обо всем, кроме присутствия очаровательницы и её царственной красоты. |
Watching my opportunity, when I thought the audience were fully engaged with the opera, I at length caught the eyes of Madame Lalande, and, upon the instant, made a slight but unmistakable bow.
| Улучив минуту, когда, как мне казалось, внимание публики было поглощено оперой, я поймал взгляд мадам Лаланд и тотчас же отвесил ей лёгкий поклон. |
She blushed very deeply—then averted her eyes—then slowly and cautiously looked around, apparently to see if my rash action had been noticed—then leaned over toward the gentleman who sat by her side.
| Она сильно покраснела — отвела глаза — медленно и осторожно огляделась, видимо, желая убедиться, что мой дерзкий поступок остался незамеченным — а затем наклонилась к джентльмену, сидевшему с нею рядом. |
I now felt a burning sense of the impropriety I had committed, and expected nothing less than instant exposure; while a vision of pistols upon the morrow floated rapidly and uncomfortably through my brain.
| Я уже сгорал от стыда за совершенную мною бестактность и ожидал немедленного скандала; в уме моем промелькнула предстоящая наутро неприятная встреча на пистолетах. |
I was greatly and immediately relieved, however, when I saw the lady merely hand the gentleman a play-bill, without speaking; but the reader may form some feeble conception of my astonishment—of my profound amazement—my delirious bewilderment of heart and soul—when, instantly afterward, having again glanced furtively around, she allowed her bright eyes to set fully and steadily upon my own, and then, with a faint smile, disclosing a bright line of her pearly teeth, made two distinct, pointed, and unequivocal affirmative inclinations of the head.
| Но тут я с большим облегчением увидел, что дама просто молча передала своему спутнику программу; и пусть читатель хотя бы отдаленно представит себе моё удивление — моё глубокое изумление — и безумное смятение чувств, когда дама, снова украдкой оглянувшись вокруг, устремила прямо на меня свои сияющие глаза, а затем, с лёгкой улыбкой, открывшей жемчужный ряд зубов, два раза утвердительно наклонила голову. |
It is useless, of course, to dwell upon my joy—upon my transport—upon my illimitable ecstasy of heart.
| Невозможно описать мою радость — мой восторг — моё безмерное ликование. |
If ever man was mad with excess of happiness, it was myself at that moment. I loved.
| Если кто-нибудь терял рассудок от избытка счастья, таким безумцем был в ту минуту я. Я любил. |
This was my first love—so I felt it to be.
| То была моя первая любовь — так я чувствовал. |
It was love supreme—indescribable.
| То была любовь — безграничная — неизъяснимая. |
It was “love at first sight;” and at first sight, too, it had been appreciated and returned.
| То была «любовь с первого взгляда», и с первого же взгляда меня оцепили и ответили мне взаимностью. |
Yes, returned.
| Да, взаимностью. |
How and why should I doubt it for an instant.
| Как мог я в этом усумниться хотя бы на минуту? |
What other construction could I possibly put upon such conduct, on the part of a lady so beautiful—so wealthy—evidently so accomplished—of so high breeding—of so lofty a position in society—in every regard so entirely respectable as I felt assured was Madame Lalande?
| Как мог иначе истолковать подобное поведение со стороны дамы столь прекрасной, столь богатой, несомненно образованной и отлично воспитанной, занимающей столь высокое положение в обществе и достойной всяческого уважения, какою, по моему убеждению, являлась мадам Лаланд? |
Yes, she loved me—she returned the enthusiasm of my love, with an enthusiasm as blind—as uncompromising—as uncalculating—as abandoned—and as utterly unbounded as my own!
| Да, она полюбила меня — она ответила на мою безумную любовь чувством столь же безотчётным — столь же беззаветным — столь же бескорыстным — и столь же безмерным, как моё! |
These delicious fancies and reflections, however, were now interrupted by the falling of the drop-curtain.
| Эти восхитительные размышления были, однако, тут же прерваны опустившимся занавесом. |
The audience arose; and the usual tumult immediately supervened.
| Зрители встали с мест, и началась обычная сутолока. |
Quitting Talbot abruptly, I made every effort to force my way into closer proximity with Madame Lalande.
| Покинув Толбота, я силился приблизиться к мадам Лаланд. |
Having failed in this, on account of the crowd, I at length gave up the chase, and bent my steps homeward; consoling myself for my disappointment in not having been able to touch even the hem of her robe, by the reflection that I should be introduced by Talbot, in due form, upon the morrow.
| Не сумев этого сделать из-за толпившейся публики, я должен был отказаться от погони и направился домой, тоскуя, что не смог хотя бы коснуться края её одежды, но утешаясь мыслью, что назавтра Толбот представит меня ей по всей форме. |
This morrow at last came, that is to say, a day finally dawned upon a long and weary night of impatience; and then the hours until “one” were snail-paced, dreary, and innumerable.
| Этот день наконец настал, то есть долгая и томительная ночь нетерпеливого ожидания сменилась рассветом; но и после этого время до «часу дня» ползло нескончаемо, точно улитка. |
But even Stamboul, it is said, shall have an end, and there came an end to this long delay.
| Но говорят, что даже Стамбулу когда-нибудь придёт конец; наступил он и для моего ожидания. |
The clock struck.
| Часы пробили. |
As the last echo ceased, I stepped into B——’s and inquired for Talbot.
| При последнем отголоске их боя я вошёл в отель Б. и спросил Толбота. |
“Out,” said the footman—Talbot’s own.
| — Нету, — ответил слуга — собственный лакей Толбота. |
“Out!”
| — Нету? — |
I replied, staggering back half a dozen paces—“let me tell you, my fine fellow, that this thing is thoroughly impossible and impracticable; Mr. Talbot is not out.
| переспросил я, пошатнувшись и отступая на несколько шагов. — Это, любезный, совершенно немыслимо и невозможно. Как это нету? |
What do you mean?”
| — Дома нету, сэр. |
“Nothing, sir; only Mr. Talbot is not in, that’s all. He rode over to S——, immediately after breakfast, and left word that he would not be in town again for a week.”
| Мистер Толбот сейчас же, как позавтракал, уехал в С. и велел сказать, что не будет в городе всю неделю. |
I stood petrified with horror and rage.
| Я окаменел от ужаса и негодования. |
I endeavored to reply, but my tongue refused its office.
| Я пытался что-то сказать, но язык мне не повиновался. |
At length I turned on my heel, livid with wrath, and inwardly consigning the whole tribe of the Talbots to the innermost regions of Erebus.
| Наконец я пошёл прочь, бледный от злобы, мысленно посылая в преисподнюю весь род Толботов. |
It was evident that my considerate friend, il fanatico, had quite forgotten his appointment with myself—had forgotten it as soon as it was made.
| Было ясно, что мой внимательный друг, il fanatico, совершенно позабыл о своём обещании — позабыл сразу же, как обещал. |
At no time was he a very scrupulous man of his word.
| Он никогда не отличался верностью своему слову. |
There was no help for it; so smothering my vexation as well as I could, I strolled moodily up the street, propounding futile inquiries about Madame Lalande to every male acquaintance I met.
| Делать было нечего; я подавил, как сумел, своё раздражение и уныло шёл по улице, тщетно расспрашивая о мадам Лаланд каждого встречавшегося мне знакомого мужчину. |
By report she was known, I found, to all—to many by sight—but she had been in town only a few weeks, and there were very few, therefore, who claimed her personal acquaintance.
| Оказалось, что понаслышке её знали все — а многие и в лицо, — но она находилась в городе всего несколько недель, и поэтому лишь очень немногие могли похвастать знакомством с нею. |
These few, being still comparatively strangers, could not, or would not, take the liberty of introducing me through the formality of a morning call.
| Эти немногие, сами будучи ещё малознакомыми для неё людьми, не могли или не хотели взять на себя смелость явиться к ней с утренним визитом ради того, чтобы меня представить. |
While I stood thus in despair, conversing with a trio of friends upon the all-absorbing subject of my heart, it so happened that the subject itself passed by.
| Пока я, уже отчаявшись, беседовал с тремя приятелями все на ту же поглощавшую меня тему, предмет этой беседы внезапно сам появился перед нами. |
“As I live, there she is!”
| — Клянусь, вот и она! — |
cried one.
| вскричал один из приятелей. |
“Surprisingly beautiful!”
| — Изумительна хороша! — |
exclaimed a second.
| воскликнул второй. |
“An angel upon earth!”
| — Сущий ангел! — |
ejaculated a third.
| промолвил третий. |
I looked; and in an open carriage which approached us, passing slowly down the street, sat the enchanting vision of the opera, accompanied by the younger lady who had occupied a portion of her box.
| Я взглянул; в открытом экипаже, который медленно ехал по улице, к нам приближалось волшебное видение, представшее мне в опере, а рядом сидела та же молодая особа, что была тогда с нею в ложе. |
“Her companion also wears remarkably well,” said the one of my trio who had spoken first.
| — Её спутница тоже удивительно хорошо выглядит, — заметил тот из троих, кто заговорил первым. |
“Astonishingly,” said the second; “still quite a brilliant air, but art will do wonders.
| — Да, поразительно, — сказал второй, — до сих пор весьма эффектна; но ведь искусство творит чудеса. |
Upon my word, she looks better than she did at Paris five years ago.
| Честное слово, она выглядит лучше, чем пять лет назад, в Париже. |
A beautiful woman still;—don’t you think so, Froissart?—Simpson, I mean.”
| Все ещё хороша — не правда ли, Фруассар, то бишь Симпсон? |
“ Still! ”
| — Все ещё? — |
said I, “and why shouldn’t she be?
| переспросил я, — почему бы нет? |
But compared with her friend she is as a rush-light to the evening star—a glow-worm to Antares.”
| Но в сравнении со своей спутницей она все равно что свечка рядом с вечерней звездой — или светлячок по сравнению с Антаресом. |
“Ha! ha!
| — Ха, ха, ха! |
ha!—why, Simpson, you have an astonishing tact at making discoveries—original ones, I mean.”
| Однако ж, Симпсон, у вас истинный дар на открытия, и весьма оригинальные. |
And here we separated, while one of the trio began humming a gay vaudeville , of which I caught only the lines—
| На этом мы расстались; а один из трио принялся мурлыкать водевильные куплеты, в которых я уловил лишь несколько слов: |
Ninon, Ninon, Ninon à bas— A bas Ninon De L’Enclos! During this little scene, however, one thing had served greatly to console me, although it fed the passion by which I was consumed.
| Во время этого разговора произошло событие, которое меня очень обрадовало, но ещё усилило сжигавшую меня страсть. |
As the carriage of Madame Lalande rolled by our group, I had observed that she recognized me; and more than this, she had blessed me, by the most seraphic of all imaginable smiles, with no equivocal mark of the recognition.
| Когда экипаж мадам Лаланд поравнялся с нами, она явно меня узнала; более того — осчастливила ангельскою улыбкой, ясно говорившей, что я узнан. |
As for an introduction, I was obliged to abandon all hope of it until such time as Talbot should think proper to return from the country.
| Всякую надежду на знакомство пришлось оставить до того времени, когда Толбот сочтёт нужным вернуться в город. |
In the meantime I perseveringly frequented every reputable place of public amusement; and, at length, at the theatre, where I first saw her, I had the supreme bliss of meeting her, and of exchanging glances with her once again.
| А пока я усердно посещал все приличные места общественных увеселений и наконец в том самом театре, где я увидел её впервые, я имел несказанное счастье встретить её ещё раз и обменяться с ней взглядами. |
This did not occur, however, until the lapse of a fortnight.
| Это, однако, произошло лишь по прошествии двух педель. |
Every day, in the interim, I had inquired for Talbot at his hotel, and every day had been thrown into a spasm of wrath by the everlasting “Not come home yet” of his footman.
| Все это время я ежедневно справлялся о Толботе в его отеле и ежедневно приходил в ярость, слыша от его слуги неизменное: «Ещё не приезжал». |
Upon the evening in question, therefore, I was in a condition little short of madness.
| Вот почему в описываемый вечер я был уже близок к помешательству. |
Madame Lalande, I had been told, was a Parisian—had lately arrived from Paris—might she not suddenly return?—return before Talbot came back—and might she not be thus lost to me forever?
| Мне сказали, что мадам Лаланд — парижанка, недавно приехала из Парижа — она могла ведь и уехать обратно — уехать до возвращения Толбота — а тогда будет потеряна для меня навеки. |
The thought was too terrible to bear.
| Мысль эта была непереносима. |
Since my future happiness was at issue, I resolved to act with a manly decision.
| На карту было поставлено моё будущее счастье, и я решил действовать, как подобает настоящему мужчине. |
In a word, upon the breaking up of the play, I traced the lady to her residence, noted the address, and the next morning sent her a full and elaborate letter, in which I poured out my whole heart.
| Словом, по окончании представления я последовал за дамой, заметил себе её адрес, а на следующее утро послал ей пространное письмо, в котором излил свои чувства. |
I spoke boldly, freely—in a word, I spoke with passion.
| Я писал свободно, смело — словом, писал со страстью. |
I concealed nothing—nothing even of my weakness.
| Я ничего не скрыл — даже своих слабостей. |
I alluded to the romantic circumstances of our first meeting—even to the glances which had passed between us.
| Я упомянул о романтических обстоятельствах нашей первой встречи и даже о взглядах, которыми мы обменялись. |
I went so far as to say that I felt assured of her love; while I offered this assurance, and my own intensity of devotion, as two excuses for my otherwise unpardonable conduct.
| Я решился написать, что уверен в её любви; этой уверенностью, а также пылкостью моего собственного чувства я оправдывал поступок, который иначе был бы непростителен. |
As a third, I spoke of my fear that she might quit the city before I could have the opportunity of a formal introduction.
| В качестве третьего оправдания я написал о своём опасении, что она может уехать из города, прежде чем мне явится возможность быть ей представленным. |
I concluded the most wildly enthusiastic epistle ever penned, with a frank declaration of my worldly circumstances—of my affluence—and with an offer of my heart and of my hand.
| Я заключил это самое безумное и восторженное из посланий откровенным отчетом о своих денежных обстоятельствах, о своих немалых средствах и предложением руки и сердца. |
In an agony of expectation I awaited the reply.
| Ответа я ждал с мучительным нетерпением. |
After what seemed the lapse of a century it came.
| Спустя какое-то время, показавшееся мне столетием, ответ пришёл. |
Yes, actually came.
| Да, пришёл. |
Romantic as all this may appear, I really received a letter from Madame Lalande—the beautiful, the wealthy, the idolized Madame Lalande.
| Как ни романтично все это может показаться, я действительно получил письмо от мадам Лаланд — от прекрасной, богатой, всех восхищавшей мадам Лаланд. |
Her eyes—her magnificent eyes, had not belied her noble heart.
| Её глаза — её чудесные глаза — не обманывали: сердце её было благородно. |
Like a true Frenchwoman as she was she had obeyed the frank dictates of her reason—the generous impulses of her nature—despising the conventional pruderies of the world.
| Как истая француженка, она послушалась честного голоса природы — щедрых побуждений сердца и презрела чопорные условности света. |
She had not scorned my proposals.
| Она не отвергла моё предложение. |
She had not sheltered herself in silence.
| Она не замкнулась в молчании. |
She had not returned my letter unopened.
| Она не возвратила моё письмо нераспечатанным. |
She had even sent me, in reply, one penned by her own exquisite fingers.
| Она даже прислала ответ, начертанный её собственной прелестной рукой. |
It ran thus:
| Ответ этот гласил: |
“Monsieur Simpson vill pardonne me for not compose de butefulle tong of his contrée so vell as might.
| «Мосье Симпсон будет извинить если плохо пишу прекрасного языка его contree. |
It is only de late dat I am arrive, and not yet ave do opportunité for to—l’étudier.
| Я приехал недавно и не был ещё случай его etudier. |
“Vid dis apologie for the manière, I vill now say dat, hélas!—
| С эта извинения, я скажу, helas! |
!—Monsieur Simpson ave guess but de too true.
| Мосье Симпсон очень истинно догадалась. |
Need I say de more? Hélas!
| Не надо добавлять? Helas! |
am I not ready speak de too moshe?
| Я уже слишком много сказать. |
“EUGENIE LALAND.”
| Эжени Лаланд». |
This noble-spirited note I kissed a million times, and committed, no doubt, on its account, a thousand other extravagances that have now escaped my memory.
| Я тысячи раз целовал эту благородную записку и, вероятно, совершил множество других безумств, которых сейчас уж и не припомню. |
Still Talbot would not return. Alas!
| А Толбот все ещё не возвращался. |
could he have formed even the vaguest idea of the suffering his absence had occasioned his friend, would not his sympathizing nature have flown immediately to my relief?
| Ах, если б он хоть смутно догадывался о страданиях, какие причинял другу своим отсутствием, неужели он не поспешил бы их облегчить? |
Still, however, he came not..
| Однако он не возвращался. |
I wrote.
| Я написал ему. |
He replied.
| Он ответил. |
He was detained by urgent business—but would shortly return.
| Его задерживали неотложные дела — но он скоро вернётся. |
He begged me not to be impatient—to moderate my transports—to read soothing books—to drink nothing stronger than Hock—and to bring the consolations of philosophy to my aid.
| Он просил меня быть терпеливее — уморить мой пыл — читать успокоительные книги — не нить ничего крепче рейнвейна — и искать утешения в философии. |
The fool!
| Глупец! |
if he could not come himself, why, in the name of every thing rational, could he not have enclosed me a letter of presentation?
| Если он не мог приехать сам, отчего, во имя всего разумного, он не прислал в своём письме рекомендательной записки? |
I wrote him again, entreating him to forward one forthwith.
| Я написал ему вторично, умоляя прислать таковую. |
My letter was returned by that footman, with the following endorsement in pencil. The scoundrel had joined his master in the country:
| Письмо моё было мне возвращено все тем же слугой со следующей карандашной надписью — негодяй уехал к своему господину: |
“Left S—— yesterday, for parts unknown—did not say where—or when be back—so thought best to return letter, knowing your handwriting, and as how you is always, more or less, in a hurry.
| «Уехали вчера из С., а куда и надолго ли — не сказали. Поэтому я решил лучше письмо вернуть, узнавши вашу руку, потому что вам всегда спешно. |
“Yours sincerely,
| Ваш покорный слуга |
“STUBBS.”
| Стабсс». |
After this, it is needless to say, that I devoted to the infernal deities both master and valet:—but there was little use in anger, and no consolation at all in complaint.
| Надо ли говорить, как я после этого проклинал и господина и слугу, — но от гнева было мало пользы, а от жалоб — ни малейшего утешения. |
But I had yet a resource left, in my constitutional audacity.
| Моей последней надеждой оставалась моя врождённая смелость. |
Hitherto it had served me well, and I now resolved to make it avail me to the end.
| Она уже сослужила мне службу, и я решил положиться на неё и далее. |
Besides, after the correspondence which had passed between us, what act of mere informality could I commit, within bounds, that ought to be regarded as indecorous by Madame Lalande?
| К тому же после обмена письмами что мог я совершить такого, что мадам Лаланд сочла бы за дерзость? |
Since the affair of the letter, I had been in the habit of watching her house, and thus discovered that, about twilight, it was her custom to promenade, attended only by a negro in livery, in a public square overlooked by her windows.
| После получения от неё письма я постоянно наблюдал за её домом и обнаружил, что она имела обыкновение прогуливаться по вечерам в парке, куда выходили её окна, в сопровождении одного лишь негра в ливрее. |
Here, amid the luxuriant and shadowing groves, in the gray gloom of a sweet midsummer evening, I observed my opportunity and accosted her.
| Здесь, под роскошными тенистыми купами, в сумерках тёплого лётного дня я дождался случая и подошёл к ней. |
The better to deceive the servant in attendance, I did this with the assured air of an old and familiar acquaintance.
| Чтобы ввести в заблуждение сопровождавшего её слугу, я принял уверенный вид старого, близкого знакомого. |
With a presence of mind truly Parisian, she took the cue at once, and, to greet me, held out the most bewitchingly little of hands.
| Она сразу поняла это и с истинно парижским присутствием духа протянула мне в качестве приветствия обворожительную маленькую ручку. |
The valet at once fell into the rear, and now, with hearts full to overflowing, we discoursed long and unreservedly of our love.
| Слуга тотчас же отстал на несколько шагов, и мы излили наши переполненные сердца в долгой беседе о нашей любви. |
As Madame Lalande spoke English even less fluently than she wrote it, our conversation was necessarily in French.
| Так как мадам Лаланд изъяснялась по-английски ещё менее свободно, чем писала, разговор мог идти только по-французски. |
In this sweet tongue, so adapted to passion, I gave loose to the impetuous enthusiasm of my nature, and, with all the eloquence I could command, besought her to consent to an immediate marriage.
| На этом сладостном языке, созданном для любовных признаний, я дал волю своей необузданной страстности и со всем красноречием, на какое был способен, умолял её согласиться на немедленный брак. |
At this impatience she smiled.
| Моё нетерпение вызвало у неё улыбку. |
She urged the old story of decorum—that bug-bear which deters so many from bliss until the opportunity for bliss has forever gone by.
| Она напомнила о светских приличиях — об этом пугале, которое столь многим преграждает путь к счастью, пока возможность его не бывает потеряна навеки. |
I had most imprudently made it known among my friends, she observed, that I desired her acquaintance—thus that I did not possess it—thus, again, there was no possibility of concealing the date of our first knowledge of each other.
| Она сказала, что я весьма неосторожно разгласил среди своих друзей, что ищу знакомства с нею, показав тем самым, что мы ещё не знакомы, и теперь нам не удастся скрыть, когда именно мы познакомились. |
And then she adverted, with a blush, to the extreme recency of this date.
| Тут она, смущаясь, назвала эту столь недавнюю дату. |
To wed immediately would be improper—would be indecorous—would be outre. All this she said with a charming air of naivete which enraptured while it grieved and convinced me.
| Немедленное венчание было бы неприлично поспешным, неудобным, outre Все это она высказала с очаровательной naivete которая восхитила меня, хотя я с огорчением сознавал, что она права. |
She went even so far as to accuse me, laughingly, of rashness—of imprudence.
| Она даже обвинила меня, смеясь, в опрометчивости и безрассудстве. |
She bade me remember that I really even knew not who she was—what were her prospects, her connections, her standing in society.
| Она напомнила мне, что я не знаю, кто она, каковы её средства, её семья и положение в обществе. |
She begged me, but with a sigh, to reconsider my proposal, and termed my love an infatuation—a will o’ the wisp—a fancy or fantasy of the moment—a baseless and unstable creation rather of the imagination than of the heart.
| Она со вздохом попросила меня не спешить и назвала мою любовь ослеплением — вспышкой — минутной фантазией — непрочным созданием скорее воображения, нежели сердца. |
These things she uttered as the shadows of the sweet twilight gathered darkly and more darkly around us—and then, with a gentle pressure of her fairy-like hand, overthrew, in a single sweet instant, all the argumentative fabric she had reared.
| Пока ома говорила, блаженные сумерки все более сгущались вокруг нас — и вдруг нежным пожатием своей волшебной ручки она в один сладостный миг опрокинула все здание своих доводов. |
I replied as best I could—as only a true lover can.
| Я отвечал, как умел, — как умеют одни лишь истинно влюблённые. |
I spoke at length, and perseveringly of my devotion, of my passion—of her exceeding beauty, and of my own enthusiastic admiration.
| Я пространно и убедительно говорил о своей любви, о своей страсти — о её дивной красоте и о моем безмерном восхищении. |
In conclusion, I dwelt, with a convincing energy, upon the perils that encompass the course of love—that course of true love that never did run smooth—and thus deduced the manifest danger of rendering that course unnecessarily long.
| В заключение я энергично указал на опасности, окружающие любовь, — ту истинную любовь, чей путь никогда не бывает гладким, и вывел отсюда, что путь этот надлежит по возможности сократить. |
This latter argument seemed finally to soften the rigor of her determination.
| Последний мой довод, казалось, несколько поколебал её суровую решимость. |
She relented; but there was yet an obstacle, she said, which she felt assured I had not properly considered.
| Она смягчилась; но оставалось ещё одно препятствие, о котором, по её словам, я должным образом не подумал. |
This was a delicate point—for a woman to urge, especially so; in mentioning it, she saw that she must make a sacrifice of her feelings; still, for me, every sacrifice should be made.
| Вопрос был щекотливый — женщине особенно не хотелось бы его касаться; делая это, она пересиливала себя, но ради меня она готова на любую жертву. |
She alluded to the topic of age.
| Она имела в виду возраст. |
Was I aware—was I fully aware of the discrepancy between us?
| Знаю ли я. — точно ли я знаю, какая разница в летах пас разделяет? |
That the age of the husband, should surpass by a few years—even by fifteen or twenty—the age of the wife, was regarded by the world as admissible, and, indeed, as even proper; but she had always entertained the belief that the years of the wife should never exceed in number those of the husband.
| Когда муж бывает на несколько лет и даже на пятнадцать — двадцать лет старше жены, это свет считает допустимым и даже одобряет; но чтобы жена была старше мужа, этого мадам Лаланд никогда не одобряла. |
A discrepancy of this unnatural kind gave rise, too frequently, alas!
| Подобное противоестественное различие слишком часто, увы! |
to a life of unhappiness.
| бывает причиной несчастливого супружества. |
Now she was aware that my own age did not exceed two and twenty; and I, on the contrary, perhaps, was not aware that the years of my Eugénie extended very considerably beyond that sum.
| Она знает, что мне всего лишь двадцать два года; а вот мне, возможно, не известно, что моя Эжени значительно старше. |
About all this there was a nobility of soul—a dignity of candor—which delighted—which enchanted me—which eternally riveted my chains.
| В этих словах звучало душевное благородство, достоинство и прямота, которые очаровали меня — привели в восхищение — и ещё прочнее привязали к ней. |
I could scarcely restrain the excessive transport which possessed me.
| Я едва мог сдерживать свой безмерный восторг. |
“My sweetest Eugénie,” I cried, “what is all this about which you are discoursing?
| — Прелестная Эжени! — вскричал я. — О чем вы толкуете? |
Your years surpass in some measure my own.
| Вы несколько старше меня годами. |
But what then?
| Что ж из того? |
The customs of the world are so many conventional follies.
| Обычаи света — всего лишь пустые условности. |
To those who love as ourselves, in what respect differs a year from an hour?
| Для такой любви, как наша, не все ли равно — год или час? |
I am twenty-two, you say; granted: indeed, you may as well call me, at once, twenty-three.
| Вы говорите, что мне всего двадцать два, хотя мне уже почти двадцать три. |
Now you yourself, my dearest Eugénie, can have numbered no more than—can have numbered no more than—no more than—than—than—than—”
| Ну а вам, милая Эжени, не может быть более — более чем — чем… |
Here I paused for an instant, in the expectation that Madame Lalande would interrupt me by supplying her true age.
| Тут я остановился, надеясь, что мадам Лаланд договорит за меня и назовёт свой возраст. |
But a Frenchwoman is seldom direct, and has always, by way of answer to an embarrassing query, some little practical reply of her own.
| Но француженка редко отвечает прямо и на щекотливый вопрос всегда имеет наготове какую-нибудь увёртку. |
In the present instance, Eugénie, who for a few moments past had seemed to be searching for something in her bosom, at length let fall upon the grass a miniature, which I immediately picked up and presented to her.
| В этом случае Эжени, перед тем искавшая что-то у себя на груди, уронила в траву медальон, который я немедленно подобрал и подал ей. |
“Keep it!”
| — Возьмите его! — |
she said, with one of her most ravishing smiles.
| сказала она с самой обворожительной своей улыбкой. — |
“Keep it for my sake—for the sake of her whom it too flatteringly represents.
| Примите его от той, которая здесь так лестно изображена. |
Besides, upon the back of the trinket you may discover, perhaps, the very information you seem to desire.
| К тому же на обороте медальона вы, быть может, найдёте ответ на свой вопрос. |
It is now, to be sure, growing rather dark—but you can examine it at your leisure in the morning.
| Сейчас слишком темно — вы рассмотрите его завтра утром. А теперь проводите меня домой. |
In the meantime, you shall be my escort home to-night. My friends are about holding a little musical levée..
| Мои друзья устраивают сегодня небольшой домашний levee. |
I can promise you, too, some good singing.
| Обещаю, что вы услышите неплохое пение. |
We French are not nearly so punctilious as you Americans, and I shall have no difficulty in smuggling you in, in the character of an old acquaintance.”
| Мы, французы, не столь чопорны, как вы, американцы, и я без труда проведу вас к себе, как будто старого знакомого. |
With this, she took my arm, and I attended her home.
| Она опёрлась на мою руку, и я проводил её домой. |
The mansion was quite a fine one, and, I believe, furnished in good taste.
| Особняк её был красив и, кажется, обставлен со вкусом. |
Of this latter point, however, I am scarcely qualified to judge; for it was just dark as we arrived; and in American mansions of the better sort lights seldom, during the heat of summer, make their appearance at this, the most pleasant period of the day.
| Об этом, впрочем, я едва ли мог судить, ибо к тому времени совсем стемнело, а в лучших американских домах редко зажигают лампы в летние вечера. |
In about an hour after my arrival, to be sure, a single shaded solar lamp was lit in the principal drawing-room; and this apartment, I could thus see, was arranged with unusual good taste and even splendor; but two other rooms of the suite, and in which the company chiefly assembled, remained, during the whole evening, in a very agreeable shadow.
| Разумеется, спустя час после моего прихода в большой гостиной ванили карсельскую лампу под абажуром; и я смог увидеть, что эта комната была убрана с необыкновенным вкусом и даже роскошью; но две соседние, в которых главным образом и собрались гости, в течение всего вечера оставались погруженными в весьма приятный полумрак. |
This is a well-conceived custom, giving the party at least a choice of light or shade, and one which our friends over the water could not do better than immediately adopt.
| Это отличный обычай, дающий гостям возможность выбирать между светом и сумраком, и нашим заморским друзьям следовало бы принять его немедленно. |
The evening thus spent was unquestionably the most delicious of my life.
| Проведённый там вечер был, несомненно, счастливейшим в моей жизни. |
Madame Lalande had not overrated the musical abilities of her friends; and the singing I here heard I had never heard excelled in any private circle out of Vienna.
| Мадам Лаланд не преувеличила музыкальные дарования своих друзей; я услышал пение, лучше которого ещё не слышал в домашних концертах, разве лишь в Вене. |
The instrumental performers were many and of superior talents.
| Много было также талантливых исполнителей на музыкальных инструментах. |
The vocalists were chiefly ladies, and no individual sang less than well.
| Пели главным образом дамы — и все но меньшой мере хорошо. |
At length, upon a peremptory call for “Madame Lalande,” she arose at once, without affectation or demur, from the chaise longue upon which she had sat by my side, and, accompanied by one or two gentlemen and her female friend of the opera, repaired to the piano in the main drawing-room.
| Когда собравшиеся требовательно закричали: «Мадам Лаланд», — она, не жеманясь и не отнекиваясь, встала с шезлонга, где сидела рядом со мною, и, в сопровождении одного-двух мужчин, а также подруги, с которой была в опере, направилась к фортепиано, стоявшему в большой гостиной. |
I would have escorted her myself, but felt that, under the circumstances of my introduction to the house, I had better remain unobserved where I was.
| Я охотно сам проводил бы её туда, но чувствовал, что обстоятельства моего появления в доме требовали, чтобы я не был слишком на виду. |
I was thus deprived of the pleasure of seeing, although not of hearing, her sing.
| Поэтому я был лишен удовольствия смотреть на певицу — но мог слышать её. |
The impression she produced upon the company seemed electrical—but the effect upon myself was something even more.
| Впечатление, произведённое ею на слушателей, было потрясающим, но на меня действие её пения было ещё сильней. |
I know not how adequately to describe it.
| Я не сумею описать его должным образом. |
It arose in part, no doubt, from the sentiment of love with which I was imbued; but chiefly from my conviction of the extreme sensibility of the singer.
| Отчасти оно вызывалось переполнявшей меня любовью; но более всего — глубоким чувством, с каким она пела. |
It is beyond the reach of art to endow either air or recitative with more impassioned expression than was hers.
| Никакое мастерство не могло придать арии или речитативу более страстной выразительности. |
Her utterance of the romance in Otello—the tone with which she gave the words “Sul mio sasso,” in the Capuletti—is ringing in my memory yet.
| Её исполнение романса из «Отелло», — интонация, с какою она пропела слова «Sul mio sasso» из «Капулетти», доныне звучат в моей памяти. |
Her lower tones were absolutely miraculous.
| В низком регистре она поистине творила чудеса. |
Her voice embraced three complete octaves, extending from the contralto D to the D upper soprano, and, though sufficiently powerful to have filled the San Carlos, executed, with the minutest precision, every difficulty of vocal composition—ascending and descending scales, cadences, or fiorituri. In the final of the Somnambula, she brought about a most remarkable effect at the words:
| Голос её обнимал три полные октавы, от контральтового D до верхнего D сопрано, и хотя он был достаточно силен, чтобы наполнить Сан Карло, ома настолько владела им, что с лёгкостью справлялась со всеми вокальными сложностями — восходящими и нисходящими гаммами, каденциями и фиоритурами, Особенно эффектно прозвучал у неё финал «Сомнамбулы»: |
Ah! non guinge uman pensiero Al contento ond ’io son piena. Here, in imitation of Malibran, she modified the original phrase of Bellini, so as to let her voice descend to the tenor G, when, by a rapid transition, she struck the G above the treble stave, springing over an interval of two octaves.
| Тут, в подражание Малибран, она изменила сочинённую Беллини фразу, взяв теноровое G, а затем сразу перебросив звук G на две октавы вверх. |
Upon rising from the piano after these miracles of vocal execution, she resumed her seat by my side; when I expressed to her, in terms of the deepest enthusiasm, my delight at her performance.
| После этих чудес вокального искусства она вернулась на своё место рядом со мной, и я в самых восторженных словах выразил ей моё восхищение. |
Of my surprise I said nothing, and yet was I most unfeignedly surprised; for a certain feebleness, or rather a certain tremulous indecision of voice in ordinary conversation, had prepared me to anticipate that, in singing, she would not acquit herself with any remarkable ability.
| Я ничего не сказал о моем удивлении, а между тем я был немало удивлен, ибо некоторая слабость и как бы дрожание её голоса при разговоре не позволяли ожидать, что пение её окажется столь хорошо. |
Our conversation was now long, earnest, uninterrupted, and totally unreserved.
| Тут между нами произошёл долгий, серьезный, откровенный и никем не прерываемый разговор. |
She made me relate many of the earlier passages of my life, and listened with breathless attention to every word of the narrative.
| Она заставила меня рассказать о моем детстве и слушала с напряженным вниманием. |
I concealed nothing—felt that I had a right to conceal nothing—from her confiding affection.
| Я не утаил от неё ничего — я по чувствовал себя вправе что-либо скрывать от её доверчивого и ласкового участия. |
Encouraged by her candor upon the delicate point of her age, I entered, with perfect frankness, not only into a detail of my many minor vices, but made full confession of those moral and even of those physical infirmities, the disclosure of which, in demanding so much higher a degree of courage, is so much surer an evidence of love.
| Ободрённый её собственной откровенностью в деликатном вопросе о возрасте, я сознался не только в многочисленных дурных привычках, но также и в нравственных и даже физических недостатках, что требует гораздо большего мужества и тем самым служит вернейшим доказательством любви. |
I touched upon my college indiscretions—upon my extravagances—upon my carousals—upon my debts—upon my flirtations.
| Я коснулся студенческих лет — мотовства, пирушек, долгов и любовных увлечений. |
I even went so far as to speak of a slightly hectic cough with which, at one time, I had been troubled—of a chronic rheumatism—of a twinge of hereditary gout—and, in conclusion, of the disagreeable and inconvenient, but hitherto carefully concealed, weakness of my eyes.
| Я пошёл ещё дальше и признался в небольшом лёгочном кашле, который мне одно время докучал, в хроническом ревматизме, в наследственном расположении к подагре и, наконец, в неприятной, но доныне тщательно скрываемой слабости зрения. |
“Upon this latter point,” said Madame Lalande, laughingly, “you have been surely injudicious in coming to confession; for, without the confession, I take it for granted that no one would have accused you of the crime.
| — Что касается последнего, — сказала, смеясь, мадам Лаланд, — то вы напрасно сознались, ибо без этого признания вас никто бы не заподозрил. |
By the by,” she continued, “have you any recollection—” and here I fancied that a blush, even through the gloom of the apartment, became distinctly visible upon her cheek—“have you any recollection, mon cher ami , of this little ocular assistant, which now depends from my neck?”
| Кстати, — продолжала она, — помните ли вы, — и тут мне, несмотря на царивший в комнате полумрак, почудилось, что она покраснела, — помните ли вы, mon cher ami средство для улучшения зрения, которое и сейчас висит у меня на шее? |
As she spoke she twirled in her fingers the identical double eye-glass which had so overwhelmed me with confusion at the opera.
| Говоря это, она вертела в руках тот самый двойной лорнет, который привёл меня в такое смущение тогда в опере. |
“Full well—alas!
| — Ещё бы не помнить! — |
do I remember it,” I exclaimed, pressing passionately the delicate hand which offered the glasses for my inspection.
| воскликнул я, страстно сжимая нежную ручку, протянувшую мне лорнет. |
They formed a complex and magnificent toy, richly chased and filigreed, and gleaming with jewels, which, even in the deficient light, I could not help perceiving were of high value.
| Это была роскошная и затейливая игрушка, богато украшенная резьбой, филигранью и драгоценными камнями, высокая стоимость которых была мне видна даже в полумраке. |
“ Eh bien! mon ami ,” she resumed with a certain empressment of manner that rather surprised me—“ Eh bien!
| — Eh bien, mon ami, — продолжала она с empressement несколько меня удивившей. — Eh bien, mon ami, |
mon ami , you have earnestly besought of me a favor which you have been pleased to denominate priceless.
| вы просите меня о даре, который называется бесценным. |
You have demanded of me my hand upon the morrow.
| Вы просите моей руки, и притом завтра же. |
Should I yield to your entreaties—and, I may add, to the pleadings of my own bosom—would I not be entitled to demand of you a very—a very little boon in return?”
| Если я уступлю вашим мольбам и вместе голосу собственного сердца, разве нельзя и мне требовать исполнения одной очень маленькой просьбы? |
“Name it!”
| — Назовите её! — |
I exclaimed with an energy that had nearly drawn upon us the observation of the company, and restrained by their presence alone from throwing myself impetuously at her feet.
| воскликнул я так пылко, что едва не привлёк внимание гостей, и готовый, если б не они, броситься к её ногам. — |
“Name it, my beloved, my Eugénie, my own!—name it!—
| Назовите её, моя любимая, моя Эжени, назовите! — |
!—but, alas!
| но ах! |
it is already yielded ere named.”
| Она уже исполнена прежде, чем высказана. |
“You shall conquer, then, mon ami ,” said she, “for the sake of the Eugénie whom you love, this little weakness which you have at last confessed—this weakness more moral than physical—and which, let me assure you, is so unbecoming the nobility of your real nature—so inconsistent with the candor of your usual character—and which, if permitted further control, will assuredly involve you, sooner or later, in some very disagreeable scrape.
| — Вы должны, mon ami, — сказала она, — ради любимой вами Эжени побороть маленькую слабость, в которой вы мне только что сознались, — слабость скорее моральную, чем физическую, и, поверьте, недостойную вашей благородной души — несовместимую с вашей прирожденной честностью — и которая наверняка навлечёт когда-нибудь на вас большие неприятности. |
You shall conquer, for my sake, this affectation which leads you, as you yourself acknowledge, to the tacit or implied denial of your infirmity of vision.
| Ради меня вы должны победить кокетство, которое, как вы сами признаете, заставляет вас скрывать близорукость. |
For, this infirmity you virtually deny, in refusing to employ the customary means for its relief.
| Ибо вы скрываете её, когда отказываетесь прибегнуть к обычному средству против неё. |
You will understand me to say, then, that I wish you to wear spectacles;—ah, hush!—
| Словом, вы меня поняли; я хочу, чтобы вы носили очки, — тсс! |
!—you have already consented to wear them, for my sake.
| Вы ведь уже обещали, ради меня. |
You shall accept the little toy which I now hold in my hand, and which, though admirable as an aid to vision, is really of no very immense value as a gem.
| Примите же от меня в подарок вот эту вещицу, что я держу в руке; стекла в ней отличные, хотя ценность оправы и невелика. |
You perceive that, by a trifling modification thus—or thus—it can be adapted to the eyes in the form of spectacles, or worn in the waistcoat pocket as an eye-glass.
| Видите, её можно носить и так — и вот так — на носу, как очки, или в жилетном кармане в качестве лорнета. |
It is in the former mode, however, and habitually, that you have already consented to wear it for my sake.”
| Но вы, ради меня, будете носить её именно в виде очков, и притом постоянно. |
This request—must I confess it?—confused me in no little degree.
| Должен признаться, что эта просьба немало меня смутила. |
But the condition with which it was coupled rendered hesitation, of course, a matter altogether out of the question.
| Однако условие, с которым она была связана, не допускало ни малейших колебаний. |
“It is done!”
| — Согласен! — |
I cried, with all the enthusiasm that I could muster at the moment.
| вскричал я со всем энтузиазмом, на какой я был в тот миг способен. — |
“It is done—it is most cheerfully agreed.
| Согласен, и притом с радостью. |
I sacrifice every feeling for your sake.
| Ради вас я готов на все. |
To-night I wear this dear eye-glass, as an eye-glass, and upon my heart; but with the earliest dawn of that morning which gives me the pleasure of calling you wife, I will place it upon my—upon my nose,—and there wear it ever afterward, in the less romantic, and less fashionable, but certainly in the more serviceable, form which you desire.”
| Сегодня я буду носить этот милый лорнет как лорнет, у сердца; но на заре того дня, когда я буду иметь счастье назвать вас своей женой, я надену его на — на нос и так стану носить всегда, в том менее романтическом и менее модном, но, несомненно, более полезном виде, какой вам угоден. |
Our conversation now turned upon the details of our arrangements for the morrow.
| После этого разговор у нас перешёл на подробности нашего завтрашнего плана. |
Talbot, I learned from my betrothed, had just arrived in town.
| Толбот, как я узнал от своей наречённой, как раз вернулся в город. |
I was to see him at once, and procure a carriage.
| Я должен был немедленно с ним увидеться, а также нанять экипаж. |
The soirée would scarcely break up before two; and by this hour the vehicle was to be at the door; when, in the confusion occasioned by the departure of the company, Madame L. could easily enter it unobserved.
| Гости разойдутся не ранее чем к двум часам, и тогда, в суматохе разъезда, мадам Лаланд сможет незаметно в него сесть. |
We were then to call at the house of a clergyman who would be in waiting; there be married, drop Talbot, and proceed on a short tour to the East; leaving the fashionable world at home to make whatever comments upon the matter it thought best.
| Мы поедем к дому одного священника, который уже будет нас ждать; тут мы обвенчаемся, простимся с Толботом и отправимся в небольшое путешествие на восток, предоставив фешенебельному обществу города говорить о нас все, что ему угодно. |
Having planned all this, I immediately took leave, and went in search of Talbot, but, on the way, I could not refrain from stepping into a hotel, for the purpose of inspecting the miniature; and this I did by the powerful aid of the glasses.
| Уговорившись обо всем этом, я тотчас отправился к Толботу, но по дороге не утерпел и зашёл в один из отелей, чтобы рассмотреть портрет в медальоне; это я сделал при мощном содействии очков. |
The countenance was a surpassingly beautiful one!
| Лицо на миниатюрном портрете было несказанно прекрасно! |
Those large luminous eyes!—
| Эти большие лучезарные глаза! — |
!—that proud Grecian nose!—
| этот гордый греческий нос! — |
!—those dark luxuriant curls!—“Ah!”
| эти пышные тёмные локоны! — |
said I, exultingly to myself, “this is indeed the speaking image of my beloved!”
| «О, — сказал я себе ликуя, — какое поразительное сходство!» |
I turned the reverse, and discovered the words—“Eugénie Lalande—aged twenty-seven years and seven months.”
| На обратной стороне медальона я прочёл: «Эжени Лаланд, двадцати семи лет и семи месяцев». |
I found Talbot at home, and proceeded at once to acquaint him with my good fortune.
| Я застал Толбота дома и немедленно сообщил ему о своём счастье. |
He professed excessive astonishment, of course, but congratulated me most cordially, and proffered every assistance in his power.
| Он, разумеется, выразил крайнее удивление, однако от души меня поздравил и предложил помочь, чем только сможет. |
In a word, we carried out our arrangement to the letter, and, at two in the morning, just ten minutes after the ceremony, I found myself in a close carriage with Madame Lalande—with Mrs. Simpson, I should say—and driving at a great rate out of town, in a direction northeast by north, half-north.
| Словом, мы выполнили наш план; и в два часа пополуночи, спустя десять минут после брачной церемонии, я уже сидел с мадам Лаланд — то есть с миссис Симпсон — в закрытом экипаже, с большой скоростью мчавшемся на северо-восток. |
It had been determined for us by Talbot, that, as we were to be up all night, we should make our first stop at C——, a village about twenty miles from the city, and there get an early breakfast and some repose, before proceeding upon our route.
| Поскольку нам предстояло ехать всю ночь, Толбот посоветовал сделать первую остановку в селении К. — милях в двадцати от города, чтобы позавтракать и отдохнуть, прежде чем продолжать путешествие. |
At four precisely, therefore, the carriage drew up at the door of the principal inn.
| И вот, ровно в четыре часа утра, наш экипаж подъехал к лучшей тамошней гостинице. |
I handed my adored wife out, and ordered breakfast forthwith.
| Я помог своей обожаемой жене выйти и тотчас же заказал завтрак. |
In the meantime we were shown into a small parlor, and sat down.
| В ожидании его нас провели в небольшую гостиную, и мы сели. |
It was now nearly if not altogether daylight; and, as I gazed, enraptured, at the angel by my side, the singular idea came, all at once, into my head, that this was really the very first moment since my acquaintance with the celebrated loveliness of Madame Lalande, that I had enjoyed a near inspection of that loveliness by daylight at all.
| Было уже почти, хотя и не совсем, светло; и глядя в восхищении на ангела, сидевшего рядом со мною, я вдруг вспомнил, что, как ни странно, с тех пор как я впервые увидел несравненную красоту мадам Лаланд, я ещё ни разу не созерцал эту красоту вблизи и при свете дня. |
“And now, mon ami ,” said she, taking my hand, and so interrupting this train of reflection, “and now, mon cher ami , since we are indissolubly one—since I have yielded to your passionate entreaties, and performed my portion of our agreement—I presume you have not forgotten that you also have a little favor to bestow—a little promise which it is your intention to keep. Ah! let me see! Let me remember!
| — А теперь, mon ami, — сказала она, взяв меня за руку и прервав таким образом мои размышления, — а теперь, когда мы сочетались нерасторжимыми узами — когда я уступила вашим пылким мольбам и исполнила уговор, я надеюсь, вы не забыли, что и вам надлежит кое-что для меня сделать и сдержать своё обещание. |
Yes; full easily do I call to mind the precise words of the dear promise you made to Eugénie last night.
| Как это было? Дайте вспомнить. Да, вот точные слова обещания, которое вы дали вчера вечером своей Эжени. |
Listen!
| Слушайте! |
You spoke thus: ‘It is done!—
| Вот что вы сказали: |
!—it is most cheerfully agreed!
| «Согласен, и притом с радостью. |
I sacrifice every feeling for your sake.
| Ради вас я готов на все. |
To-night I wear this dear eye-glass as an eye-glass, and upon my heart; but with the earliest dawn of that morning which gives me the privilege of calling you wife, I will place it upon my—upon my nose,—and there wear it ever afterward, in the less romantic, and less fashionable, but certainly in the more serviceable, form which you desire.’
| Сегодня я буду носить этот милый лорнет как лорнет, у сердца; но на заре того дня, когда я буду иметь счастье назвать вас своей женой, я надену его на — на нос, и так стану носить всегда, в том менее романтическом и менее модном, но, несомненно, более полезном виде, какой вам угоден». |
These were the exact words, my beloved husband, were they not?”
| Вот точные ваши слова, милый супруг, не правда ли? |
“They were,” I said; “you have an excellent memory; and assuredly, my beautiful Eugénie, there is no disposition on my part to evade the performance of the trivial promise they imply.
| — Да, — ответил я, — у вас отличная намять; и поверьте, прекрасная моя Эжени, я не намерен уклоняться от выполнения этого пустячного обещания. |
See!
| Вот! |
Behold!
| Смотрите. |
they are becoming—rather—are they not?”
| Они мне даже к лицу, не так ли? — |
And here, having arranged the glasses in the ordinary form of spectacles, I applied them gingerly in their proper position; while Madame Simpson, adjusting her cap, and folding her arms, sat bolt upright in her chair, in a somewhat stiff and prim, and indeed, in a somewhat undignified position.
| И, придав лорнету форму очков, я осторожно водрузил их на подобающее место; тем временем мадам Симпсон, поправив шляпку и скрестив руки, уселась на стуле в какой-то странной, напряженной и, пожалуй, неизящной позе. |
“Goodness gracious me!”
| — Боже! — |
I exclaimed, almost at the very instant that the rim of the spectacles had settled upon my nose—“ My!
| вскричал я почти в тот же миг, как оправа очков коснулась моей переносицы. — Боже великий! |
goodness gracious me!—why, what can be the matter with these glasses?”
| Что же это за очки? — |
and taking them quickly off, I wiped them carefully with a silk handkerchief, and adjusted them again.
| И быстро сняв их, я тщательно протёр их шёлковым платком и снова надел. |
But if, in the first instance, there had occurred something which occasioned me surprise, in the second, this surprise became elevated into astonishment; and this astonishment was profound—was extreme—indeed I may say it was horrific.
| Но если в первый миг я был удивлен, то теперь удивление сменилось ошеломлением; ошеломление это было безгранично и могу даже сказать — ужасно. |
What, in the name of everything hideous, did this mean?
| Во имя всего отвратительного, что это? |
Could I believe my eyes?—could I?—that was the question.
| Как поверить своим глазам — как? |
Was that—was that—was that rouge?
| Неужели — неужели это румяна? |
And were those—and were those—were those wrinkles, upon the visage of Eugénie Lalande?
| А это — а это — неужели же это морщины на лице Эжени Лаланд? |
And oh! Jupiter, and every one of the gods and goddesses, little and big!—
| О Юпитер и все боги и богини, великие и малые! — |
!—what—what—what— what had become of her teeth?
| что — что — что сталось с её зубами? — |
I dashed the spectacles violently to the ground, and, leaping to my feet, stood erect in the middle of the floor, confronting Mrs. Simpson, with my arms set a-kimbo, and grinning and foaming, but, at the same time, utterly speechless with terror and with rage.
| Я в бешенстве швырнул очки на пол, вскочил со стула и стал перед миссис Симпсон, уперевшись руками в бока, скрежеща зубами, с пеною у рта, но не в силах ничего сказать от ужаса и ярости. |
Now I have already said that Madame Eugénie Lalande—that is to say, Simpson—spoke the English language but very little better than she wrote it, and for this reason she very properly never attempted to speak it upon ordinary occasions.
| Я уже сказал, что мадам Эжени Лаланд — то есть Симпсон — говорила на английском языке почти так же плохо, как писала, и поэтому обычно к нему не прибегала. |
But rage will carry a lady to any extreme; and in the present care it carried Mrs. Simpson to the very extraordinary extreme of attempting to hold a conversation in a tongue that she did not altogether understand.
| Но гнев способен довести женщину до любой крайности; на этот раз он толкнул миссис Симпсон на нечто необычайное: на попытку говорить на языке, которого она почти не знала. |
“Vell, Monsieur,” said she, after surveying me, in great apparent astonishment, for some moments—“Vell, Monsieur?—and vat den?—
| — Ну и что, мсьё, — сказала она, глядя на меня с видом крайнего удивления. — |
?—vat de matter now?
| Ну и что, мсьё? |
Is it de dance of de Saint itusse dat you ave?
| Что слюшилось? Вам есть танец, святой Витт? |
If not like me, vat for vy buy de pig in the poke?”
| Если меня не нрависьте, зачем купите кот в мешок? |
“You wretch!”
| — Негодяйка! — |
said I, catching my breath—“you—you—you villainous old hag!”
| произнёс я, задыхаясь. — Мерзкая старая ведьма! |
“Ag?—
| — Едьма? |
?—ole?—
| Стари? |
?—me not so ver ole, after all!
| Не такой вообще стари. |
Me not one single day more dan de eighty-doo.”
| Только восемьдесят два лета. |
“Eighty-two!”
| — Восемьдесят два! — |
I ejaculated, staggering to the wall—“eighty-two hundred thousand baboons!
| вскричал я, пятясь к стене. — Восемьдесят две тысячи образин! |
The miniature said twenty-seven years and seven months!”
| Ведь на медальоне было написано: двадцать семь лет и семь месяцев! |
“To be sure!—
| — Конечно! |
!—dat is so!—ver true!
| Все есть верно! |
but den de portraite has been take for dese fifty-five year.
| Но портрет рисовал уже пятьдесят пять год. |
Ven I go marry my segonde usbande, Monsieur Lalande, at dat time I had de portraite take for my daughter by my first usbande, Monsieur Moissart!”
| Когда шёл замуж, второй брак, с мсьё Лаланд, делал портрет для мой дочь от первый брак с мсьё Муассар. — |
“Moissart!”
| Муассар? — |
said I.
| сказал я. |
“Yes, Moissart,” said she, mimicking my pronunciation, which, to speak the truth, was none of the best,—“and vat den?
| — Да, Муассар, Муассар, — повторила она, передразнивая мой выговор, который был, по правде сказать, не из лучших. — И что? |
Vat you know about de Moissart?”
| Что вы знать о Муассар? |
“Nothing, you old fright!—
| — Ничего, старая карга. |
!—I know nothing about him at all; only I had an ancestor of that name, once upon a time.”
| Я ничего о нем не знаю. Просто один из моих предков носил эту фамилию. |
“Dat name!
| — Этот фамиль? |
and vat you ave for say to dat name? ’
| Ну, что вы против этой фамиль имей? |
’Tis ver goot name; and so is Voissart—dat is ver goot name too.
| Ошень хороший фамиль; и Вуассар — тоже ошень хороший. |
My daughter, Mademoiselle Moissart, she marry von Monsieur Voissart,—and de name is bot ver respectable name.”
| Мой дочь мадмуазель Муассар выходил за мсьё Вуассар; тоже ошень почтенный фамиль. |
“Moissart?”
| — Муассар! — |
I exclaimed, “and Voissart!
| воскликнул я, — и Вуассар! |
Why, what is it you mean?”
| Да что же это такое? |
“Vat I mean?—
| — Что такой? |
?—I mean Moissart and Voissart; and for de matter of dat, I mean Croissart and Froissart, too, if I only tink proper to mean it.
| Я говорю Муассар и Вуассар, а ещё могу сказать, если хочу, Круассар и Фруассар. |
My daughter’s daughter, Mademoiselle Voissart, she marry von Monsieur Croissart, and den again, my daughter’s grande daughter, Mademoiselle Croissart, she marry von Monsieur Froissart; and I suppose you say dat dat is not von ver respectaable name.”
| Дочь моей дочи, мадмуазель Вуассар, она женился на мсьё Круассар, а моей дочи внучь, мадмуазель Круассар, она выходил мсьё Фруассар. Вы будет сказать, что эти тоже не есть почтенный фамиль? |
“Froissart!”
| — Фруассар! — |
said I, beginning to faint, “why, surely you don’t say Moissart, and Voissart, and Croissart, and Froissart?”
| сказал я, чувствуя, что близок к обмороку. — Неужели действительно Муассар, Вуассар, Круассар и Фруассар? |
“Yes,” she replied, leaning fully back in her chair, and stretching out her lower limbs at great length; “yes, Moissart, and Voissart, and Croissart, and Froissart.
| — Да! — ответила она, откидываясь на спинку стула и вытягивая ноги, — да! Муассар, Вуассар, Круассар и Фруассар. |
But Monsieur Froissart, he vas von ver big vat you call fool—he vas von ver great big donce like yourself—for he lef la belle France for come to dis stupide Amérique—and ven he get here he went and ave von ver stupid, von ver, ver stupide sonn, so I hear, dough I not yet av ad de plaisir to meet vid him—neither me nor my companion, de Madame Stéphanie Lalande.
| Но мсьё Фруассар — это один большой, как говорит, дюрак — очень большой осел, как вы сам — потому что оставлял la belle France и ехал этой stupide Amerique — а там имел один ошень глюпи, ошень-ошень глюпи сын, так я слышал, но ещё не видал, и мой подруга, мадам Стефани Лаланд, тоже не видал. |
He is name de Napoleon Bonaparte Froissart, and I suppose you say dat dat , too, is not von ver respectable name.”
| Его имя — Наполеон Бонапарт Фруассар. Вы может говорить, что это не почтенный фамиль? |
Either the length or the nature of this speech, had the effect of working up Mrs. Simpson into a very extraordinary passion indeed; and as she made an end of it, with great labor, she jumped up from her chair like somebody bewitched, dropping upon the floor an entire universe of bustle as she jumped.
| То ли продолжительность этой речи, то ли её содержание привели миссис Симпсон в настоящее исступление. С большим трудом закончив её, она вскочила со стула как одержимая, уронив при этом на пол турнюр величиною с целую гору. |
Once upon her feet, she gnashed her gums, brandished her arms, rolled up her sleeves, shook her fist in my face, and concluded the performance by tearing the cap from her head, and with it an immense wig of the most valuable and beautiful black hair, the whole of which she dashed upon the ground with a yell, and there trammpled and danced a fandango upon it, in an absolute ecstasy and agony of rage.
| Она скалила десны, размахивала руками и, засучив рукава, грозила мне кулаком; в заключение она сорвала с головы шляпку, а с нею вместе — огромный парик из весьма дорогих и красивых чёрных волос, с визгом швырнула их на пол и, растоптав ногами, в совершенном остервенении сплясала на них какое-то подобие фанданго. |
Meantime I sank aghast into the chair which she had vacated. “Moissart and Voissart!”
| Я между тем ошеломленно опустился на её стул. |
I repeated, thoughtfully, as she cut one of her pigeon-wings, and “Croissart and Froissart!”
| «Муассар и Вуассар», — повторял я в раздумье, пока она выкидывала одно из своих коленец. |
as she completed another—“Moissart and Voissart and Croissart and Napoleon Bonaparte Froissart!—
| «Круассар и Фруассар», — твердил я, пока она заканчивала другое. «Муассар, Вуассар, Круассар и Наполеон Бонапарт Фруассар! |
!—why, you ineffable old serpent, that’s me—that’s me—d’ye hear?
| Да знаешь ли ты, невыразимая старая змея, ведь это я — я — слышишь? — я-а-а! |
that’s me”—here I screamed at the top of my voice—“that’s me-e-e! I am Napoleon Bonaparte Froissart! and if I havn’t married my great, great, grandmother, I wish I may be everlastingly confounded!”
| Наполеон Бонапарт Фруассар — это я, и будь я проклят, если я не женился на собственной прапрабабушке!» |
Madame Eugénie Lalande, quasi Simpson—formerly Moissart—was, in sober fact, my great, great, grandmother.
| Мадам Эжени Лаланд, quasi Симпсон — по первому мужу Муассар — действительно приходилась мне прапрабабушкой. |
In her youth she had been beautiful, and even at eighty-two, retained the majestic height, the sculptural contour of head, the fine eyes and the Grecian nose of her girlhood.
| В молодости она была очень хороша собой и даже в восемьдесят два года сохранила величавую осанку, скульптурные очертания головы, великолепные глаза и греческий нос своих девических лет. |
By the aid of these, of pearl-powder, of rouge, of false hair, false teeth, and false tournure, as well as of the most skilful modistes of Paris, she contrived to hold a respectable footing among the beauties en peu passées of the French metropolis.
| Добавляя к этому жемчужную пудру, румяна, накладные волосы, вставные зубы, турнюр, а также искусство лучших парижских модисток, она сохраняла не последнее место среди красавиц — un peu passees французской столицы. |
In this respect, indeed, she might have been regarded as little less than the equal of the celebrated Ninon De L’Enclos.
| В этом отношении она могла соперничать с прославленной Нинон де Ланкло. |
She was immensely wealthy, and being left, for the second time, a widow without children, she bethought herself of my existence in America, and for the purpose of making me her heir, paid a visit to the United States, in company with a distant and exceedingly lovely relative of her second husband’s—a Madame Stéphanie Lalande.
| Она была очень богата; оставшись вторично вдовою, на этот раз бездетной, она вспомнила о моем существовании в Америке и, решив сделать меня своим наследником, отправилась в Соединённые Штаты в сопровождении дальней и на редкость красивой родственницы своего второго мужа — мадам Стефани Лаланд. |
At the opera, my great, great, grandmother’s attention was arrested by my notice; and, upon surveying me through her eye-glass, she was struck with a certain family resemblance to herself.
| В опере моя прапрабабка заметила мой устремлённый на неё взор; поглядев на меня в лорнет, она нашла некоторое фамильное сходство. |
Thus interested, and knowing that the heir she sought was actually in the city, she made inquiries of her party respecting me.
| Заинтересовавшись этим и зная, что разыскиваемый ею наследник проживает в том же городе, она спросила обо мне своих спутников. |
The gentleman who attended her knew my person, and told her who I was. The information thus obtained induced her to renew her scrutiny; and this scrutiny it was which so emboldened me that I behaved in the absurd manner already detailed.
| Сопровождавший её джентльмен знал меня в лицо и сообщил ей, кто я. Это побудило её оглядеть меня ещё внимательнее и, в свою очередь, придало мне смелость вести себя уже описанным нелепым образом. |
She returned my bow, however, under the impression that, by some odd accident, I had discovered her identity.
| Впрочем, отвечая на мой поклон, она думала, что я откуда-либо случайно узнал, кто она такая. |
When, deceived by my weakness of vision, and the arts of the toilet, in respect to the age and charms of the strange lady, I demanded so enthusiastically of Talbot who she was, he concluded that I meant the younger beauty, as a matter of course, and so informed me, with perfect truth, that she was “the celebrated widow, Madame Lalande.”
| Когда я, обманутый своей близорукостью и косметическими средствами относительно возраста и красоты незнакомой дамы, так настойчиво стал расспрашивать о ней Толбота, он, разумеется, решил, что я имею в виду её молодую спутницу и в полном соответствии с истиной сообщил мне, что это «известная вдова, мадам Лаланд». |
In the street, next morning, my great, great, grandmother encountered Talbot, an old Parisian acquaintance; and the conversation, very naturally turned upon myself.
| На следующее утро моя прапрабабушка встретила на улице Толбота, своего старого знакомого по Парижу, и разговор, естественно, зашёл обо мне. |
My deficiencies of vision were then explained; for these were notorious, although I was entirely ignorant of their notoriety, and my good old relative discovered, much to her chagrin, that she had been deceived in supposing me aware of her identity, and that I had been merely making a fool of myself in making open love, in a theatre, to an old woman unknown.
| Ей рассказали о моей близорукости, всем известной, хотя я этого не подозревал; и моя добрая старая родственница, к большому своему огорчению, убедилась, что я вовсе не знал, кто она, а просто делал из себя посмешище, ухаживая на виду у всех за незнакомой старухой. |
By way of punishing me for this imprudence, she concocted with Talbot a plot.
| Решив проучить меня, она составила с Толботом целый заговор. |
He purposely kept out of my way to avoid giving me the introduction.
| Он нарочно от меня прятался, чтобы не быть вынужденным представить меня ей. |
My street inquiries about “the lovely widow, Madame Lalande,” were supposed to refer to the younger lady, of course, and thus the conversation with the three gentlemen whom I encountered shortly after leaving Talbot’s hotel will be easily explained, as also their allusion to Ninon De L’Enclos.
| Мои расспросы на улицах о «прелестной вдове, мадам Лаланд» все, разумеется, относили к младшей из дам; в таком случае стал понятен и разговор трёх джентльменов, встреченных мною по выходе от Толбота, так же как и их упоминание о Нинон де Ланкло. |
I had no opportunity of seeing Madame Lalande closely during daylight; and, at her musical soirée , my silly weakness in refusing the aid of glasses effectually prevented me from making a discovery of her age.
| При дневном свете мне не пришлось видеть мадам Лаланд вблизи; а на её музыкальном soiree, я не смог обнаружить её возраст из-за своего глупого отказа воспользоваться очками. |
When “Madame Lalande” was called upon to sing, the younger lady was intended; and it was she who arose to obey the call; my great, great, grandmother, to further the deception, arising at the same moment and accompanying her to the piano in the main drawing-room.
| Когда «мадам Лаланд» просили спеть, это относилось к младшей; она и подошла к фортепиано, а моя прапрабабушка, чтобы оставить меня и дальше в заблуждении, поднялась одновременно с нею и вместе с нею пошла в большую гостиную. |
Had I decided upon escorting her thither, it had been her design to suggest the propriety of my remaining where I was; but my own prudential views rendered this unnecessary.
| На случай, если б я захотел проводить её туда, она намеревалась посоветовать мне оставаться там, где я был; но собственная моя осторожность сделала это излишним. |
The songs which I so much admired, and which so confirmed my impression of the youth of my mistress, were executed by Madame Stéphanie Lalande.
| Арии, которые так меня взволновали и ещё раз убедили в молодости моей возлюбленной, были исполнены мадам Стефани Лаланд. |
The eyeglass was presented by way of adding a reproof to the hoax—a sting to the epigram of the deception.
| Лорнет был мне подарен в назидание и чтобы добавить соли к насмешке. |
Its presentation afforded an opportunity for the lecture upon affectation with which I was so especially edified.
| Это дало повод побранить меня за кокетство, каковое назидание так на меня подействовало. |
It is almost superfluous to add that the glasses of the instrument, as worn by the old lady, had been exchanged by her for a pair better adapted to my years.
| Излишне говорить, что стекла, которыми пользовалась старая дама, были ею заменены на пару других, более подходящих для моего возраста. |
They suited me, in fact, to a T.
| Они действительно оказались мне как раз по глазам. |
The clergyman, who merely pretended to tie the fatal knot, was a boon companion of Talbot’s, and no priest.
| Священник, будто бы сочетавший нас узами брака, был вовсе не священником, а закадычным приятелем Толбота. |
He was an excellent “whip,” however; and having doffed his cassock to put on a great-coat, he drove the hack which conveyed the “happy couple” out of town.
| Зато он искусно правил лошадьми и, сменив своё облачение на кучерскую одежду, увёз «счастливую чету» из города. |
Talbot took a seat at his side.
| Толбот сидел с ним рядом. |
The two scoundrels were thus “in at the death,” and through a half-open window of the back parlor of the inn, amused themselves in grinning at the dénouement of the drama.
| Негодяи, таким образом, присутствовали при развязке. Подглядывая в полуотворённое окно гостиничной комнаты, они потешались над dononement моей драмы. |
I believe I shall be forced to call them both out.
| Боюсь, как бы не пришлось вызвать их обоих на дуэль. |
Nevertheless, I am not the husband of my great, great, grandmother; and this is a reflection which affords me infinite relief;—but I am the husband of Madame Lalande—of Madame Stéphanie Lalande—with whom my good old relative, besides making me her sole heir when she dies—if she ever does—has been at the trouble of concocting me a match.
| Итак, я не стал мужем своей прапрабабушки; и это сознание несказанно меня радует, но я все же стал мужем мадам Лаланд — мадам Стефани Лаланд, с которой меня сосватала моя добрая старая родственница, сделавшая меня к тому же единственным наследником после своей смерти — если только она когда-нибудь умрёт. |
In conclusion: I am done forever with billets doux , and am never to be met without SPECTACLES.
| Добавлю в заключение, что я навсегда покончил с billets doux и нигде не появляюсь без ОЧКОВ. |