 |
Reading room | Edgar Allan Poe | Raven | 📋 | 📖 | 🔀 | English ⇄ Russian
Once upon a midnight dreary, while I pondered, weak and weary,
| Погруженный в скорбь немую и усталый, в ночь глухую, |
Over many a quaint and curious volume of forgotten lore —
| Раз, когда поник в дремоте я над книгой одного |
While I nodded, nearly napping, suddenly there came a tapping,
| Из забытых миром знаний, книгой полной обаяний, - |
As of some one gently rapping, rapping at my chamber door.
| Стук донёсся, стук нежданный в двери дома моего: |
"'Tis some visitor," I muttered, "tapping at my chamber door — Only this and nothing more."
| "Это путник постучался в двери дома моего, Только путник – больше ничего". |
Ah, distinctly I remember it was in the bleak December,
| В декабре – я помню – было это полночью унылой. |
And each separate dying ember wrought its ghost upon the floor.
| В очаге под пеплом угли разгорались иногда. |
Eagerly I wished the morrow;—vainly I had sought to borrow
| Груды книг не утоляли ни на миг моей печали - |
From my books surcease of sorrow — sorrow for the lost Lenore —
| Об утраченной Леноре, той, чьё имя навсегда - |
For the rare and radiant maiden whom the angels name Lenore — Nameless here for evermore.
| В сонме ангелов – Ленора, той, чьё имя навсегда В этом мире стёрлось – без следа. |
And the silken sad uncertain rustling of each purple curtain
| От дыханья ночи бурной занавески шёлк пурпурный |
Thrilled me — filled me with fantastic terrors never felt before;
| Шелестел, и непонятный страх рождался от всего. |
So that now, to still the beating of my heart, I stood repeating
| Думал, сердце успокою, все ещё твердил порою: |
"'Tis some visiter entreating entrance at my chamber door —
| "Это гость стучится робко в двери дома моего, |
Some late visiter entreating entrance at my chamber door; This it is and nothing more."
| Запоздалый гость стучится в двери дома моего, Только гость – и больше ничего!" |
Presently my soul grew stronger; hesitating then no longer,
| И когда преодолело сердце страх, я молвил смело: |
"Sir," said I, "or Madam, truly your forgiveness I implore;
| "Вы простите мне, обидеть не хотел я никого; |
But the fact is I was napping, and so gently you came rapping,
| Я на миг уснул тревожно: слишком тихо, осторожно, - |
And so faintly you came tapping, tapping at my chamber door,
| Слишком тихо вы стучались в двери дома моего…" |
That I scarce was sure I heard you"—here I opened wide the door — Darkness there and nothing more.
| И открыл тогда я настежь двери дома моего - Мрак ночной, – и больше ничего. |
Deep into that darkness peering, long I stood there wondering, fearing,
| Все, что дух мой волновало, все, что снилось и смущало, |
Doubting, dreaming dreams no mortals ever dared to dream before;
| До сих пор не посещало в этом мире никого. |
But the silence was unbroken, and the stillness gave no token,
| И ни голоса, ни знака – из таинственного мрака… |
And the only word there spoken was the whispered word, "Lenore?"
| Вдруг «Ленора!» прозвучало близ жилища моего… |
This I whispered, and an echo murmured back the word, "Lenore!"—
| Сам шепнул я это имя, и проснулось от него |
Merely this and nothing more.
| Только эхо – больше ничего. |
Back into the chamber turning, all my soul within me burning,
| Но душа моя горела, притворил я дверь несмело. |
Soon again I heard a tapping something louder than before.
| Стук опять раздался громче; я подумал: "Ничего, |
"Surely," said I, "surely that is something at my window lattice;
| Это стук в окне случайный, никакой здесь нету тайны: |
Let me see, then, what thereat is and this mystery explore —
| Посмотрю и успокою трепет сердца моего, |
Let my heart be still a moment and this mystery explore;— 'Tis the wind and nothing more.
| Успокою на мгновенье трепет сердца моего. Это ветер, – больше ничего". |
Open here I flung the shutter, when, with many a flirt and flutter,
| Я открыл окно, и странный гость полночный, гость нежданный, |
In there stepped a stately Raven of the saintly days of yore.
| Ворон царственный влетает; я привета от него |
Not the least obeisance made he; not a minute stopped or stayed he,
| Не дождался. Но отважно, – как хозяин, гордо, важно |
But, with mien of lord or lady, perched above my chamber door —
| Полетел он прямо к двери, к двери дома моего, |
Perched upon a bust of Pallas just above my chamber door — Perched, and sat, and nothing more.
| И вспорхнул на бюст Паллады, сел так тихо на него, Тихо сел, – и больше ничего. |
Then the ebony bird beguiling my sad fancy into smiling,
| Как ни грустно, как ни больно, – улыбнулся я невольно |
"Though thy crest be shorn and shaven, thou," I said, "art sure no craven,
| "Твоё коварство победим мы без труда, Но тебя, мой гость зловещий, Ворон древний. Ворон вещий, |
Ghastly grim and ancient Raven wandering from the Nightly shore —
| К нам с пределов вечной Ночи прилетающий сюда, |
Tell me what thy lordly name is on the Night's Plutonian shore!"
| Как зовут в стране, откуда прилетаешь ты сюда?" |
Quoth the Raven, "Nevermore."
| И ответил Ворон: |
Though its answer little meaning — little relevancy bore;
| Говорит так ясно птица, не могу я надивиться. |
For we cannot help agreeing that no living human being
| Но казалось, что надежда ей навек была чужда. |
Ever yet was blessed with seeing bird above his chamber door —
| Тот не жди себе отрады, в чьём дому на бюст Паллады |
Bird or beast upon the sculptured bust above his chamber door, With such name as "Nevermore."
| Сядет Ворон над дверями; от несчастья никуда, - |
But the Raven, sitting lonely on that placid bust, spoke only
| Тот, кто Ворона увидел, – не спасётся никуда, Ворона, чьё имя: «Никогда». Говорил он это слово так печально, так сурово, |
That one word, as if its soul in that one word he did outpour
| Что, казалось, в нем всю душу изливал; и вот, когда |
Nothing farther then he uttered; not a feather then he fluttered —
| Недвижим на изваяньи он сидел в немом молчаньи, |
Till I scarcely more than muttered: "
| Я шепнул: " |
"Other friends have flown before —
| "Как счастье, дружба улетели навсегда, |
On the morrow he will leave me, as my Hopes have flown before."
| Улетит и эта птица завтра утром навсегда". И ответил Ворон: |
Then the bird said "Nevermore."
| «Никогда». |
Startled at the stillness broken by reply so aptly spoken,
| И сказал я, вздрогнув снова: |
"Doubtless," said I, "what it utters is its only stock and store,
| "Верно молвить это слово |
Caught from some unhappy master whom unmerciful Disaster
| Научил его хозяин в дни тяжёлые, когда |
Followed fast and followed faster till his songs one burden bore —
| Он преследуем был Роком, и в несчастье одиноком, |
Till the dirges of his Hope that melancholy burden bore Of 'Never — nevermore.'"
| Вместо песни лебединой, в эти долгие года Для него был стон единый в эти грустные года - Никогда, – уж больше никогда!" |
But the Raven still beguiling all my sad soul into smiling,
| Так я думал и невольно улыбнулся, как ни больно. |
Straight I wheeled a cushioned seat in front of bird and bust and door;
| Повернул тихонько кресло к бюсту бледному, туда, |
Then, upon the velvet sinking, I betook myself to linking
| Где был Ворон, погрузился в бархат кресел и забылся… |
Fancy unto fancy, thinking what this ominous bird of yore —
| "Страшный Ворон, мой ужасный гость, – подумал я тогда - |
What this grim, ungainly, ghastly, gaunt, and ominous bird of yore Meant in croaking "Nevermore."
| Страшный, древний Ворон, горе возвещающий всегда, Что же значит крик твой: «Никогда»? |
This I sat engaged in guessing, but no syllable expressing
| Угадать стараюсь тщетно; смотрит Ворон безответно. |
To the fowl whose fiery eyes now burned into my bosom's core;
| Свой горящий взор мне в сердце заронил он навсегда. |
This and more I sat divining, with my head at ease reclining
| И в раздумьи над загадкой, я поник в дремоте сладкой |
On the cushion's velvet lining that the lamp-light gloated o'er,
| Головой на бархат, лампой озарённый. Никогда |
But whose velvet violet lining with the lamp-light gloating o'er She shall press, ah, nevermore!
| На лиловый бархат кресел, как в счастливые года, Ей уж не склоняться – никогда! |
Then, methought, the air grew denser, perfumed from an unseen censer
| И казалось мне: струило дым незримое кадило, |
Swung by Seraphim whose foot-falls tinkled on the tufted floor.
| Прилетели Серафимы, шелестели иногда |
"Wretch," I cried, "thy God hath lent thee — by these angels he hath sent thee
| Их шаги, как дуновенье: |
Respite — respite and nepenthe from thy memories of Lenore!
| "Это Бог мне шлёт забвенье! |
Quaff, oh quaff this kind nepenthe and forget this lost Lenore!"
| Пей же сладкое забвенье, пей, чтоб в сердце навсегда Об утраченной Леноре стёрлась память – навсегда!.. |
Quoth the Raven, "Nevermore."
| И сказал мне Ворон: |
"Prophet!"
| «Никогда». |
said I, "thing of evil!—prophet still, if bird or devil!—
| "Я молю, пророк зловещий, птица ты иль демон вещий, |
Whether Tempter sent, or whether tempest tossed thee here ashore,
| Злой ли Дух тебя из Ночи, или вихрь занес сюда |
Desolate, yet all undaunted, on this desert land enchanted —
| Из пустыни мёртвой, вечной, безнадёжной, бесконечной, - |
On this home by Horror haunted — tell me truly, I implore — Is there — is there balm in Gilead?—
| Будет ли, молю, скажи мне, будет ли хоть там, куда |
?—tell me — tell me, I implore!"
| Снизойдём мы после смерти, – сердцу отдых навсегда?" |
Quoth the Raven, "Nevermore."
| И ответил Ворон: |
"Prophet!"
| «Никогда». |
said I, "thing of evil!—prophet still, if bird or devil!
| "Я молю, пророк зловещий, птица ты иль демон вещий, |
By that Heaven that bends above us — by that God we both adore —
| Заклинаю небом. Богом, отвечай, в тот день, когда |
Tell this soul with sorrow laden if, within the distant Aidenn,
| Я Эдем увижу дальней, обниму ль душой печальной |
It shall clasp a sainted maiden whom the angels name Lenore —
| Душу светлую Леноры, той, чьё имя навсегда |
Clasp a rare and radiant maiden whom the angels name Lenore."
| В сонме ангелов – Ленора, лучезарной навсегда?" |
Quoth the Raven, "Nevermore."
| И ответил Ворон: «Никогда». "Прочь! – |
"Be that our sign of parting, bird or fiend!" I shrieked, upstarting —
| воскликнул я, вставая, демон ты иль птица злая. |
"Get thee back into the tempest and the Night's Plutonian shore!
| Прочь! – вернись в пределы Ночи, чтобы больше никогда |
Leave no black plume as a token of that lie thy soul has spoken!
| Ни одно из перьев чёрных, не напомнило позорных, Лживых слов твоих! |
Leave my loneliness unbroken!—quit the bust above my door!
| Оставь же бюст Паллады навсегда, |
Take thy beak from out my heart, and take thy form from off my door!"
| Из души моей твой образ я исторгну навсегда!" |
Quoth the Raven, "Nevermore."
| И ответил Ворон: «Никогда». |
And the Raven, never flitting, still is sitting, still is sitting
| И сидит, сидит с тех пор он там, над дверью чёрный Ворон, |
On the pallid bust of Pallas just above my chamber door;
| С бюста бледного Паллады не исчезнет никуда. |
And his eyes have all the seeming of a demon's that is dreaming
| У него такие очи, как у Злого Духа ночи, |
And the lamp-light o'er him streaming throws his shadows on the floor;
| Сном объятого; и лампа тень бросает. Навсегда |
And my soul from out that shadow that lies floating on the floor Shall be lifted — nevermore!
| К этой тени чёрной птицы пригвождённый навсегда, - Не воспрянет дух мой – никогда! |